Хороший человек - Кирстен Кинг

У Гектора отлегло. Итак, у меня есть алиби. Я невиновна. У него в кабинете не хладнокровная убийца, которая только что рассмеялась, когда ее спросили, где она была в ночь смерти ее парня. Он сможет меня защитить.

– Не могли бы вы рассказать мне о ваших отношениях с покойным, от начала до конца? – попросил Гектор.

Я погрузилась в историю нашего с Генри романа, рассказывая детали, которые могли быть важны для дела, но опуская все, что представляло меня в невыгодном свете: например, тот факт, что Генри, в общем-то, порвал со мной, или подробности нашей ссоры утром после того, как я осталась ночевать в его квартире. Я также рассказала Гектору о Норе и о моих подозрениях, что именно связь с ней довела Генри до состояния полного эмоционального истощения. Я раздумывала, стоит ли говорить Гектору о проклятии; он мог бы посоветовать мне, что делать, если эта информация всплывет. Я надеялась, что Джейми не сломается на допросе, но мало ли что… Мне нужно было быть готовой к тому, что она не выдержит давления и расколется.

– Все, что я вам скажу, будет адвокатской тайной? – спросила я.

– Ну да. Если я возьмусь за ваше дело. – Он напрягся, вероятно, готовясь услышать мое признание в убийстве.

– В ту ночь, когда умер Генри, мы с подругой сделали одну глупость. Это была шутка, ну честное слово! Но подруга сейчас немного паникует, так что это может вскрыться, если полиция будет ее допрашивать.

– Вы причинили кому-то вред? – спросил Гектор.

– Нет. Ничего такого. Мы нашли на «Ютьюбе»… проклятие. Ну, ритуал… Да просто ерунда какая-то… Чтобы помочь мне… перевернуть страницу. – Я нервно поправила волосы.

– Проклятие? – Гектор удивленно приподнял брови.

– Ну, типа ритуал с заклинанием, – пояснила я, с ужасом осознавая, какой клиникой все это может показаться.

Чем больше я говорила, тем отчетливее понимала, что эти откровения выставляют меня неуравновешенной истеричкой. Не повредит ли мне эта история в глазах Гектора? Что ж, пусть. Наши отношения могут оставаться сугубо профессиональными. Возможно, он и правда любит свою жену.

– Мы, конечно, повели себя как дуры. Мы узнали о проклятии от одной блогерши, Ведьмы Велнесс, может, вы слышали о ней? Она довольно популярна. Ну, типа проклясть человека, который тебя обидел… Но эта Ведьма Велнесс, она ведь халтурщица. Это было только развлечение, ничего больше. Мы напились…

– Вы пили в ночь, когда он умер? – перебил Гектор.

– Ну да, совсем чуть-чуть, – солгала я.

– Вы только что сказали, что напились, – настаивал Гектор.

– Я что, уже в суде? – огрызнулась я и тут же засмеялась, чтобы не обострять ситуацию.

– На случай, если дело дойдет до суда, мне нужна вся информация. – Он нервно повозил руками по столу. – Мне никогда раньше не приходилось представлять клиента в суде по делу об убийстве, – признался он.

По их дрянному офису, глючному сайту и крайне низким расценкам я уже догадалась, что «Хименес и сыновья» – не ведущая юридическая фирма, занимающаяся защитой обвиняемых в умышленных убийствах. Меня это не смущало. Это ничего, что Гектор никогда не защищал в суде убийц, – ведь я не убийца.

Я нуждалась в человеке, который научил бы меня, что говорить, а чего не говорить, чтобы мне не предъявили несправедливого обвинения. В человеке, который сидел бы рядом и мягко накрывал мою руку ладонью, если бы я начала говорить что-то компрометирующее. В ком-то, кто мог бы сказать: «Моя клиентка не обязана отвечать на этот вопрос». Гектор должен был стать просто нянькой, которой будут явно переплачивать, пока весь этот кошмар не кончится.

Он вздохнул, бросив взгляд на распятие на стене. Я не заметила его, когда рассматривала комнату.

– Это была шутка, только и всего, – повторила я.

– Я не люблю иметь дело ни с чем, что связано с оккультизмом или сатанизмом. Вы часто это практикуете? – спросил он, и как-то слишком пуритански это прозвучало.

Неужели все, кроме меня, суеверны? Я лишь раз проделала этот дурацкий ритуал и вовсе не собиралась превращать занятие магией в привычку. А если я действительно обладала сверхъестественными способностями, то Гектору следовало бы вести себя поосторожнее: он не слишком мне нравился.

– Я не увлекаюсь оккультизмом и уж тем более сатанизмом. Вообще-то, это была идея моей подруги Джейми, – солгала я. – Это она предложила.

Гектор вздохнул:

– Хорошая новость: светский суд вряд ли станет придавать подобным вещам большое значение. Но я советую вам не рассказывать об этом в полиции, если они захотят поговорить с вами снова. Это все же доказывает, что у вас был мотив. И мне не следовало бы говорить этого вслух, но и вашу подругу я попросил бы воздержаться от упоминаний о проклятии. Если это всплывет, можно сказать, что вы посмотрели видео, чтобы развлечься. Остались ли в вашей квартире какие-нибудь следы этого ритуала?

– Нет.

Я не сказала, что это только потому, что я недавно их уничтожила.

– Ладно, – сдался он, но в его взгляде все еще читалось сомнение.

Гектор открыл ноутбук и сделал вид, будто ищет что-то; возможно, так он собирался с силами, чтобы решительно отказать мне в своих услугах. Я попыталась использовать все свои скрытые способности, чтобы заставить его согласиться представлять мои интересы. Мне нужно было, чтобы Гектор захотел помочь мне. Чтобы он заглянул в мои глаза и увидел во мне свою дочь, повзрослевшую и оказавшуюся в трудном положении. Или свою жену, попавшую в беду. Я хотела, чтобы он боролся за меня, словно я часть его. Славно было бы иметь кого-то на своей стороне, человека, на которого я наконец-то смогла бы положиться. После долгой паузы и, видимо, напряженной внутренней борьбы, Гектор поднял на меня глаза.

– Хорошо, – сказал он, тяжело вздохнув. – Я буду представлять ваши интересы, Лиллиан.

Я улыбнулась и взглянула на распятие на стене, безмолвно благодаря Бога, в которого верил Гектор.

Глава семнадцатая

Прощание с Генри назначили на пятницу на хоккейной площадке в Милтоне, штат Массачусетс, – там он играл в детстве. Я узнала подробности из профиля его сестры в «Инстаграме». Она опубликовала на своей странице флаер с фотографией Генри в окружении голубей. В подписи к посту говорилось:

До сих пор не могу поверить, что устраиваю прощание со своим любимым братом. Может быть, кому-то покажется странным, что оно пройдет на хоккейной площадке, но тем из вас, кто