Хороший человек - Кирстен Кинг

– Ты уже говорила с кем-нибудь из его родственников… или знакомых? – спросила Джейми.

Я понимала, что рано или поздно она узнает о Норе. Джейми не хуже меня ориентировалась в социальных сетях. Она шутила, что в будущем станет одной из тех пожилых дам, которым настолько скучно, что они берутся за давно забытый висяк и раскрывают его. Их распинали в сети за то, что они превращают убийство в развлечение, но я всегда относилась к ним с уважением: женщины, воспринимавшие расследование как хобби, все равно оказывались способнее мужчин-профессионалов (полицейских). Джейми прикусила нижнюю губу – эта нервная гримаса всегда появлялась у нее, когда она хотела поговорить на щекотливую тему. Она знала о Норе. Я видела это по ее лицу. Будет лучше, если я успею сказать ей сама.

– У него была другая девушка. Он обманывал меня.

Джейми прикрыла рот рукой, изображая удивление, и я возненавидела ее за этот театр. Слава богу, актерское мастерство не было ее страстью, потому что способностями она похвастаться не могла: она выглядела как ведущая церемонии награждения, зачитывающая свои реплики с телесуфлера.

– Ее зовут Нора, и она невероятно банальна, – добавила я, словно это могло сделать ее существование менее значимым. – И конечно, мне очень больно.

Я открыла профиль Норы и передала мобильный Джейми, надеясь, что сейчас мы вместе разнесем Нору в пух и прах. Джейми пробежала глазами профиль Норы, притворяясь, будто видит его впервые.

– Ого! Так они давно вместе? – сказала она.

– Наверное. – Я стиснула зубы.

– Они познакомились в колледже, – повторила она информацию, которую я уже давно переварила. – Ты права, – согласилась она, – она совершенно банальна.

Именно такая поддержка мне и требовалась. Мне нужно было поговорить о том, какие редкие у Норы волосы и где она прячет свои растяжки. Мне нужно было пошутить о том, как потеет ее вагина на велотренажерах, и о том, что ее соски, вероятно, смотрят в разные стороны. А еще найти ее в «Твиттере» и поиздеваться над тем, как незатейливы ее шутки и какие тонкие у нее брови, – причем не в милой манере девяностых. Я ждала, что Джейми начнет прыскать ядом, но она вернула мне телефон.

– По-твоему, я красивее ее? – спросила я, занервничав из-за ее молчания.

Джейми заерзала:

– А, ну, конечно, Лил. Просто… Мне как-то неловко. Ее парень, с которым они были вместе много лет, только что умер, понимаешь?

Собрав волю в кулак, я сдержалась и не влепила Джейми пощечину. Этот порыв напугал меня, но в нем была своя логика: люди совершают сумасшедшие поступки, когда горюют. Я рассчитывала на сочувствие подруги, а вместо этого она меня, оказывается, осуждает! Да с какой стати? Она ничего не знает об отношениях Норы и Генри. Судя по всему, они были токсичными. Может, они уже годы не спали вместе. Вероятно, они были из тех, кого друзья называли «мама и папа». Они стали бесполыми – гениталии у них пропали, как у Барби и Кена. Возможно, Генри много раз пытался порвать с Норой, но она противилась этому. Возможно, он даже рассказал ей обо мне, признался, что встретил другую, особенную, и влюбился. Возможно, Нора взорвалась и стала угрожать разрушить его жизнь, если он бросит ее ради меня. Я представила, как с ее тонких, потрескавшихся губ слетают слова «Ты пожалеешь об этом». Когда я собрала все воедино, мне стало казаться, что Генри порвал со мной только из страха перед местью Норы. Она была той палкой в колесе, которая помешала нашим отношениям разогнаться, женщиной, от которой он никак не мог избавиться. Может быть, я тогда все неправильно поняла. На самом деле он выбрал меня и заплатил за это жизнью.

– Не думаю, что Генри хотел быть с ней, – сказала я Джейми.

– Это его слова? – спросила она.

– Я это сразу поняла. Она не в его вкусе, – отрезала я.

Джейми еще некоторое время разглядывала Нору:

– Да, вы очень разные.

Я точно не знала, комплимент это или оскорбление, но больше походило на второе. Присутствие Джейми начинало меня раздражать. Она должна была утешать меня, а вместо этого задавала навязчивые вопросы, искажая реальность и создавая впечатление, будто это я совершила что-то нехорошее. Я даже не знала о Норе, черт возьми! С чего бы мне ее жалеть? К тому же я только что потеряла своего парня. Почему Джейми проявляет сострадание к незнакомой женщине, а не ко мне? Я сделала большой глоток, но вино попало не в то горло. Я с трудом подавила кашель, на глазах выступили слезы. Пытаясь прийти в себя, я отпила еще.

– Ты плачешь, Лил? – спросила Джейми, и на ее лице отразилась неподдельная тревога. – Прости, я не хотела тебя расстраивать.

Я прочистила горло, подавив новый приступ кашля:

– Да… Все это разбивает мне сердце.

Горло по-прежнему саднило.

Мое сердце было разбито, но мне еще надо было кое-что сделать. Нужно было убедиться, что моя жизнь не закончится из-за того, что закончилась жизнь Генри, и что это дурацкое проклятие не превратит меня в злодейку, каковой я не являюсь. Мне нужно было сохранить хотя бы крупицу контроля над ситуацией, в которой, кто бы что ни говорил, я – жертва. Мне нужно было защитить то, что осталось от моей жизни. Уверена, Генри одобрил бы.

– А еще я хочу быть уверена, что насчет проклятия мы с тобой договорились, – сказала я.

– Ты в самом деле считаешь, что они будут меня допрашивать? – Джейми нахмурилась и стала похожа на тех кошек, которых специально вывели с грустной мордой, чтобы получать под них выгодные рекламные контракты.

– Не исключено. Просто чтобы ты подтвердила то, что я им уже сказала, – ответила я.

– Ты уверена, что нам не стоит упоминать о проклятии? – опасливо спросила Джейми. – А что, если они проведут, типа, компьютерную экспертизу твоей истории поиска?

– Это не ЦРУ, Джейми. Это полиция Бостона, упивающаяся своей властью. И проклятие-то на самом деле не сработало.

– Но так все совпало… – Джейми с тревогой уставилась на свой стакан с пивом.

Это да. Где-то в чуждых логике глубинах моего мозга зрела мысль: а не высвободила ли я случайно какую-то скрытую во мне силу? В детстве, посмотрев фильм «Матильда», я не раз убеждала себя, что способна к телекинезу. Я попыталась вспомнить, удавалось ли мне когда-нибудь сдвинуть предмет силой мысли. Может, карандаш. Однако я