Хороший человек - Кирстен Кинг

опустив подробности, например проклятие. Я изложила суть: мой парень мертв, и меня вызывают в полицию поговорить об этом. О том, что, кроме меня, он трахал еще и другую женщину, я умолчала.

– У тебя был парень? – недоверчиво спросила Элиза. – Это тот, что заходил всего несколько раз?

Ну конечно, именно в эту деталь она и вцепилась!

– Да. И он умер. – Я раскатисто произнесла звук «р» в слове «умер-р-р», чтобы до тупоголовой Элизы наконец дошло, что тема болезненная.

Элиза положила зубную щетку. У нее на подбородке осталось немножко зубной пасты.

– Ого, – сказала она. – Я и не знала, что у вас с ним серьезно.

Вот поэтому я с ней никогда не разговаривала. Она была так занята навешиванием на нас с Генри ярлыков, что даже не поняла, какая это для меня потеря. Моя мать права: не все такие чуткие, как мы с ней.

– Он так редко появлялся, – задумчиво пробормотала Элиза. – Это тот самый парень, да?

– Да. Генри. А приходил он редко, потому что я знаю, ты не любишь, когда у меня гости, – сказала я окрепшим от злости голосом.

Элиза никогда прямо не говорила, что ей не нравится, когда ко мне приходят гости. Вообще-то, она обычно избегала конфликтов со мной. Во время ковида я стала учиться игре на африканских барабанах по зуму и занималась в гостиной дважды в неделю. Мне тогда казалось, что эти занятия помогут мне лучше понять движение «Блэк лайвс мэттер». На деле же они лишь слегка улучшили мое чувство ритма, и количество чернокожих знакомых у меня увеличилось на сто процентов. Элиза неслышно скользила мимо меня, пока я с энергией Кролика Энерджайзера под кокаином колотила в барабан, вечно на полсекунды отставая от остальных учеников (я списывала это на интернет-соединение.)

– Как он умер? – спросила Элиза.

– Его зарезали у бара, – сказала я.

– Боже мой! Я же читала об этом сегодня! – воскликнула Элиза.

– Да, ужас. И вот мне придется поговорить об этом с полицейскими.

– Но ты же не подозреваемая, правда? – обеспокоенно уточнила Элиза.

Интересно, она занервничала, потому что подумала, что я убийца, или потому что подумала, что меня обвинят напрасно?

– Конечно нет. Вчера вечером я была дома, с тобой, – сказала я.

Элиза наконец заметила в зеркале следы зубной пасты на лице. Она вытерла их тыльной стороной ладони, и стало еще хуже.

– Ну, я-то, положим, спала, – сказала Элиза.

– Да, но ты бы проснулась, если бы я вышла из квартиры! – Я уже с трудом выносила ее тупость.

– Я обычно вставляю беруши и включаю вентилятор. Ты же знаешь, я сплю под белый шум.

На что она намекает? Что я вышла из дома посреди ночи и убила Генри? Парня, который любил меня? Почему она так себя ведет? Зачем делает мне больно, когда мне и так плохо?

– Господи боже мой, Элиза! Я была с Джейми, а потом легла спать. Если копы спросят, почему бы тебе так им и не сказать? Я в отчаянии, ясно? Мало того что придется отвечать на вопросы в полиции, так еще и с тобой я должна разбираться? Мне сейчас нужно сосредоточиться на похоронах…

– Ты организуешь похороны? – спросила Элиза.

– Я помогаю, – рявкнула я в ответ, не в силах сдержать раздражение.

Элиза была ошеломлена. Обычно я не срывалась на нее. Наши ссоры разыгрывались у меня в голове, пока я принимала душ. И я понятия не имела, где взять приглашение на похороны Генри, – какое там помогать их организовывать! Но так могла бы сказать девушка Генри, если бы Элиза разговаривала с ней.

– Конечно. Я скажу им все, что нужно. Соболезную твоей утрате, – наконец произнесла она.

Разобравшись с Элизой, я позвонила Джейми по «Фейстайму».

Мне показалось, что голос у нее был возбужденный, словно она в восторге оттого, что мы теперь навеки связаны общей травмой. Я сказала Джейми, чтобы она ни в коем случае не упоминала о проклятии, если полиция с ней свяжется. Я строго запретила ей говорить на эту тему.

– Они могут счесть меня мстительной и решить, что у меня есть мотив, – заключила я.

Джейми серьезно кивнула:

– Конечно. Я не буду об этом говорить.

– Надеюсь, мне удастся быстро все прояснить, – вздохнула я.

– Не могу поверить, что тебе вообще придется с ними разговаривать. – Она сделала паузу, чтобы успокоиться. – Не могу поверить, что это происходит.

– Да. Им следовало бы заниматься более реалистичными версиями, – подтвердила я.

Я задумалась, стоит ли рассказывать Джейми о Норе. В конце концов, Нора могла быть причастна к смерти Генри. Но мне трудно было признаться, что я была не единственной женщиной в его жизни. Джейми и так скептически относилась к нашим с ним отношениям. Я не хотела давать ей новый козырь, чтобы она обесценила то, что было между мной и Генри. А вдруг она встала бы на сторону Норы? Скажу ей позже, когда разберусь с полицией.

– Нервничаешь? – спросила Джейми.

– Я ничего плохого не сделала, – ответила я. – Мне нечего скрывать.

– Ну, знаешь, копы чуть что, дело шьют, – блеснула жаргоном Джейми.

Мне захотелось врезать ей по физиономии.

Глава четырнадцатая

Меня опрашивал не тот полицейский, с которым я говорила по телефону, а мужеподобная лесбиянка, детектив Дженнингс. У нее был «ежик», татуировки на шее и проколотый нос. Мускулы бугрились под полицейской формой, и я отчаянно хотела ей понравиться – отчасти чтобы на меня не повесили преступление, которого я не совершала, отчасти потому, что вдруг однажды она наденет на меня наручники просто так, для забавы. В конце концов, мое будущее было в ее руках, и это делало ее невероятно привлекательной в моих глазах.

– Это у вас телефон звонит? – спросила детектив Дженнингс.

Я изобразила удивление:

– Ой, да? – Я вытащила мобильный и отключила его. – Извините. Мне очень нравится эта песня.

Детектив Дженнингс обеспокоенно посмотрела на меня:

– Вы что, плохо слышите, Лиллиан?

– Что? Нет, – ответила я.

– Хорошо, потому что это была бы существенная информация в данном случае, – сказала она.

Ужасное начало.

Детектив Дженнингс заставила меня дважды назвать для протокола свое имя и возраст. В первый раз я добавила, что родилась под знаком Рыб, в надежде, что детектив Дженнингс назовет свой знак, чтобы я могла позже проверить нашу совместимость. Она этого не сделала и велела повторить сказанное, чтобы ничего не упустить.

Дженнингс начала с вопроса, где я была в ночь убийства Генри. Я сказала правду: что была у себя дома с Джейми и Элизой. Она взяла контакты