Адепты Формы - Ярослав Кирилишен

три часа. Исполнители не выходили на связь. Соединение с камерами на складе прервалось. Тишина. Николас сразу понял: что-то пошло не так. Через час он уже добрался до аэропорта Милана с билетом на ближайший рейс до Буэнос-Айреса. Чемодан с наличными, чистые документы, отработанный план отхода.

Но Дюпон опоздал.

Люди Даварини ждали у выхода на посадку. Трое. Неприметные, в обычной одежде. Николас узнал их сразу. Такие же, как он сам. Профессионалы. Они не стали его убивать в аэропорту. Слишком много свидетелей. Просто подошли с двух сторон, показали стволы под куртками, предложили прогуляться.

Николаса нашли через неделю. В придорожной канаве, в пятидесяти километрах от Милана. Полиция обнаружила множественные травмы. Судмедэксперт насчитал семнадцать переломов. Его пытали долго и профессионально.

* * *

На вилле в Лихтенштейне царила паника.

— Николас в коме, — отрапортовал Алекс. Голос ровный, но руки дрожали. — Скорее всего, Даварини знает о нас.

Вайднер стоял у окна, глядя на горы. Лицо напоминало неподвижную маску.

— Что именно он знает?

— Мы можем только предполагать, но, возможно, всё. Наши имена. Адрес виллы, — Алекс Воронов перевел взгляд на экран. — Узнаем после того, как только… если его выведут из комы.

— Доказательства?

— Показания наемника. Но если Даварини передаст информацию полиции…

— Не передаст, — Вайднер повернулся. — Он банкир, не полицейский. И будет решать проблемы сам.

— Именно это меня и пугает.

Тишина. Ева Кассель смотрела в стол. Алекс — в экран. Софи сидела в углу, обхватив себя руками, и не могла перестать дрожать. Николас Дюпон на грани смерти. Николас, с которым она работала четыре года. Человек, которого она презирала, но знала. Теперь стал просто овощем в реанимации с семнадцатью переломами. И Марио Даварини — молодой человек, которому они нанесли физические и душевные травмы. Ради денег. Ради «давления».

Кто мы такие? Кем мы стали?

— Нужно уходить, — запаниковала Кассель. — Сворачивать операцию. Исчезать.

— Нет, — возразил Вайднер.

— Маркус, они убили Николаса. Они идут по нашему следу.

— Именно поэтому мы не можем остановиться, — он подошел к столу. — Если мы исчезнем сейчас, Даварини будет искать нас всю жизнь. Он не остановится, пока не найдет. Единственный выход для нас — это закончить начатое.

— Как?

— Мы должны сломать его окончательно. Так, чтобы ему стало уже не до мести.

Ева покачала головой.

— После того, что случилось? Он будет ждать удара и будет защищаться.

— От внешнего удара — да, — согласился Вайднер и пристально посмотрел на Софи Лоран и добавил: — Но не от внутреннего.

Софи подняла голову. Что-то в его взгляде заставило ее похолодеть.

— Что ты хочешь? — прошептала она.

— Франческа, — пояснил Вайднер. — Его жена. Она уже подала на развод и злится. Франческа готова.

— Готова к чему?

— К большому интервью на ТВ. Публичному и уничтожающему, — Маркус Вайднер подошел к Софи, наклонился и произнес: — Ты знаешь его психологию лучше всех. Ты знаешь, что его сломает. Не потеря бизнеса. Не угроза сыну. Предательство жены. Публичное унижение от человека, которому он доверял тридцать пять лет.

Софи смотрела на Маркуса. На человека, который только что потерял члена команды и думает только о том, как продолжить операцию.

— Николас чуть не умер, — закричала она. — Его пытали. Подумай…

— Он прекрасно знал, на что шел. Николас понимал риски, — отрезал Вайднер. — Мы все знаем их.

— Марио Даварини… Мы это сделали.

— Мы сделали то, что необходимо.

— Маркус, разве это было необходимо? — опешила Софи и встала. Впервые за последние года она набралась смелости ответить ему наперекор. — Мы похитили человека. Пытали. А теперь хотим уничтожить его отца через жену. Ради чего? Ради денег?

Вайднер смотрел на нее спокойно.

— Ради системы, Софи. Ради того, чтобы она продолжала работать.

— Система? — Софи рассмеялась. — Какая система? Мы бандиты. Хуже бандитов. Мы делаем вид, что это наука, что у нас есть моральное оправдание. Но его нет. Нет никакого оправдания для того, что мы делаем.

Тишина.

Вайднер не шевелился. Потом медленно кивнул.

— Софи! — выпалил Маркус. — Свяжись с Франческой Даварини, предложи ей пять миллионов евро за интервью! И еще… — он повернулся к ней. — Тебе нужно отдохнуть. Ты устала. Эмоции мешают мыслить ясно.

Софи поняла, что это не предложение. Это приказ.

Она замолчала.

Как всегда.

* * *

Франческа Даварини согласилась на встречу через три дня после того, как подала на развод. Софи представилась консультантом из женской организации, помогающей жёнам влиятельных мужчин выйти из «токсичных отношений».

— Мы работаем конфиденциально, — объяснила она по телефону. — Никаких записей, никаких отчетов. Просто поддержка. Вы не одна, синьора Даварини.

Франческа согласилась. Она оказалась одна во Флоренции, в квартире сестры, в городе, где ее никто не знал. Одна с новостями о муже, с позором, с неопределенным будущим.

Первая встреча прошла в кафе на Piazza della Signoria. Софи стала идеальным слушателем: внимательным, сочувствующим, ненавязчивым. Она не задавала вопросов, а просто кивала, когда Франческа говорила. А Франческа говорила много.

Тридцать пять лет замужества. Тридцать пять лет рядом с человеком, который никогда не говорил о чувствах, работал по шестнадцать часов в сутки. Даварини относился к браку как к деловому партнёрству.

— Он неплохой человек, — вздохнула Франческа, вертя в руках чашку. — Просто… холодный. Отстраненный. Я всегда чувствовала себя одинокой рядом с ним.

Софи кивала. Записывала в блокнот: «одиночество», «эмоциональная недоступность», «чувство неполноценности». Точки давления. Трещины, которые можно расширить.

— Вы когда-нибудь чувствовали страх? — спросила Софи мягко. — Рядом с ним?

Франческа замялась.

— Страх? Нет… не совсем. Он никогда… — собеседница замолчала.

— Никогда что?

— Муж кричал иногда. Только когда был под давлением. Но никогда не… — она не закончила фразу.

Софи наклонилась ближе.

— Франческа. То, что вы описываете — эмоциональная холодность, отстраненность, вспышки гнева — это паттерн. Мы видим его у многих успешных мужчин. Они контролируют всё вокруг себя, включая близких людей. Это форма насилия. Не физического, но насилия.

Франческа смотрела на нее широко раскрытыми глазами и переспросила:

— Насилия?

— Эмоционального. Психологического, — подтвердила Софи и достала из сумки брошюру «Признаки токсичных отношений». — Посмотрите. Узнаёте что-нибудь?

Брошюра была настоящей из реальной организации помощи жертвам домашнего насилия. Софи использовала ее как инструмент. Каждый пункт можно интерпретировать по-разному.

«Партнёр контролирует ваши финансы» — Карло управлял семейным бюджетом, как любой традиционный муж.

«Партнёр изолирует вас от друзей» — Франческа сама жаловалась на подруг, но теперь это выглядело иначе.

«Партнёр обесценивает ваши чувства» — муж не говорил «люблю», значит, обесценивал.

Франческа читала, и Софи видела, как менялось ее лицо. Как тридцать пять лет брака переосмысливались через новую призму. Как нормальное становилось ненормальным. Как любовь