Адепты Формы - Ярослав Кирилишен

Теперь у хакера имелся ключ ко всей империи Даварини.

Но Воронов не торопился. Сначала скрупулезное изучение. Месяцы чтения переписки, анализа документов, картирования связей. Спустя полгода хакер знал о Даварини больше, чем они сами о себе знали. Знал о секретных счетах, о сомнительных сделках, о скелетах в шкафах и знал, где нажать, чтобы всё посыпалось.

Дверь серверной открылась. Вошел Николас, молча положил на стол флешку.

— Леван, — сообщил он. — Маркус хочет полный мониторинг.

Алекс взял флешку, вставил в порт. На экране появилось фото мужчины лет пятидесяти, славянские черты, внимательный взгляд.

— Антон Леван, — прочитал он вслух. — Историк. Варшава. Связан с орденом.

— Он был у Элизы Тальхайм вчера с аналитиком по имени Сара Кениг.

Воронов пролистал досье. Биография, публикации, семейная история. Остановился на одном абзаце.

— Интересно, — пробормотал он. — Его собственная семья относится к связанным. Четыреста лет цепи. Но потом что-то произошло. Цепь прервалась?

Дюпон нахмурился.

— Что значит «прервалась»?

— Не знаю. Данных нет. Но после этого он начал работать на орден.

Алекс открыл новое окно, запустил несколько поисковых алгоритмов. Если Леван представлял угрозу, нужно знать о нём всё.

— Дай мне сутки, — сказал Воронов. — Я найду, чем он дышит.

* * *

Вайднер вошел в библиотеку ровно в назначенное время. Он никогда не опаздывал и никогда не приходил раньше. Пунктуальность — часть образа, который он культивировал, образ человека, контролирующего каждую деталь.

Команда уже собралась. Ева Кассель за столом с планшетом. Николас Дюпон у окна, сложив руки на груди. Софи Лоран в кресле в углу держала чашку остывшего чая. Алекс Воронов появился последним, поднявшись из серверной с ноутбуком под мышкой.

— Начнем, — кивнул Маркус, садясь во главе стола. — Ева, статус по Тальхайм.

— Закрыто, — ответила она. — Сорок один миллион чистыми. Позиции ликвидированы, следов нет. Элиза фон Тальхайм убеждена, что ее спасло чудо.

— Хорошо. Николас?

— Есть проблема, — Дюпон подошел к столу, вывел на центральный экран фотографии. — Вчера Тальхайм посетили двое. Сара Кениг, немецкий аналитик. И Антон Леван, польский историк.

На экране появились два лица. Женщина — строгие черты, собранные волосы, профессиональный взгляд. Мужчина — тот самый, из досье.

— Орден? — спросил Вайднер.

— Похоже, что да. Данные показывают, что Кениг работает на исследовательский фонд, связанный с доминиканцами. Леван является внештатным консультантом того же фонда. Но интереснее другое.

Николас Дюпон переключил слайд. Генеалогическое древо.

— Леван сам из связанных семей. Его род имеет почти четыреста лет контакта с Формой. Предок выжил в чумной Праге. Потом прадед выжил в Кайенне. Бабушка — прошла Вторую мировую. Мать умерла, когда ему было шестнадцать.

— Стандартный паттерн, — заметила Ева Кассель.

— Не совсем, — Николас указал на точку в древе. — Что-то произошло. От пяти до десяти лет по нашему предположению. Леван стоял перед выбором и отказался. Я думаю, что его цепь прервалась.

Маркус подался вперед.

— Что значит «отказался»?

— Детали неизвестны. Но после этого он начал консультировать орден. И, судя по всему, специализируется именно на прерывании цепей.

Тишина. Софи сидела неподвижно, глядя на экран. Человек, который сказал Форме «нет» и выжил. Она не думала, что такое возможно.

— Это меняет ситуацию, — медленно произнес Вайднер. — Если он понимает механизм изнутри…

— Он может понять, что мы делаем, — закончила Ева.

— Именно.

Маркус встал, подошел к окну. Альпы на горизонте казались незыблемыми, вечными. Он думал о том, как странно складывается судьба. Пятнадцать лет он изучал Форму в одиночестве. Считал себя единственным, кто понял ее природу. А теперь появился человек, который тоже понял, но пришел к этому через личный опыт.

Зеркальное отражение.

— Алекс, — позвал он, не оборачиваясь. — Полный мониторинг. Телефон, почта, передвижения. Я хочу знать о нём всё.

— Уже работаю.

— Николас. Наблюдение. Физическое. Дискретное.

— Понял.

— Ева. Просчитай риски. Если Леван действительно понимает механизм, то что он может сделать?

Ева задумалась на секунду.

— Предупредить потенциальные цели. Испортить наши позиции. В худшем случае — выйти на нас напрямую.

— А в лучшем?

— В лучшем — он сосредоточен на «спасении» семей. Не на нас. Тогда мы просто меняем тактику.

Вайднер кивнул.

— Софи.

Она вздрогнула, услышав свое имя.

— Да?

— Составь профиль Левана. Не биографический — психологический. Я хочу понять, как он думает, чего боится, на что можно надавить.

Софи открыла рот, чтобы возразить и закрыла.

Что она могла сказать?

Что устала составлять профили для манипуляций? Что каждый новый файл забирает часть ее души?

— Хорошо, — тихо ответила Софи.

Маркус вернулся к столу.

— Теперь — Даварини. Статус?

Алекс вывел на экран схему.

— Доступ получен. Марио Даварини — слабое звено. Через него я вижу всю систему. Финансы, переписка, внутренние документы.

— И?

— Есть на чём строить. Сомнительные сделки с российскими клиентами в ВПК. Возможное отмывание. Документы, которые прокуратура будет рада увидеть.

Вайднер улыбнулся.

— Ева?

— Если Даварини рухнут и потом «чудесно» спасутся, волна пойдет через весь европейский банковский сектор. Я уже вижу позиции и потенциал более пятьдесят миллионов минимум.

— Софи?

— Карло Даварини является классическим патриархом. Семья для него — всё. Он переживет финансовый крах. Но если удар придется по репутации рода… по сыну…

Лоран замолчала. Вайднер ждал.

— Он сломается, — закончила Софи едва слышно.

— Хорошо, — Маркус обвел взглядом команду. — План прежний. Алекс готовит утечку. Николас находит свидетеля, готового дать показания. Ева позиционируется. Софи отслеживает состояние цели.

Маркус сделал паузу.

— И параллельно наблюдаем за Леваном. Если он приблизится к Даварини, я хочу знать об этом первым.

Совещание закончилось. Команда разошлась — каждый к своим задачам. Вайднер остался один в библиотеке, глядя на лица на экране.

Антон Леван.

Человек, который отказался.

Маркус думал о нём весь вечер не как об угрозе, а как о загадке. Что заставляет человека сказать «нет» силе, которой подчинялись его предки? Что Леван знает такого, чего не знает сам Вайднер?

И главное — можно ли это использовать?

Глава 11

Идеальный шторм

Карло Даварини не верил в Бога. Не верил с двадцати трёх лет, когда его первая жена умерла при родах вместе с ребенком, а священник на похоронах говорил о «неисповедимых путях Господних». В тот день Карло понял, что если Бог и существует, то он либо бессилен, либо жесток. Оба варианта не заслуживали поклонения. Он верил в другое. В силу и волю. Он верил в то, что человек сам кует свою судьбу. Кует молотом, если нужно. Кует кровью, если придется.

Карло вырос в послевоенном Риме, среди руин и голода. Отец восстанавливал банк из пепла,