Адепты Формы - Ярослав Кирилишен

мать считала каждую лиру. Роскошь Palazzo Даварини — это лишь декорация, за которой скрывались долги, угрозы, постоянная борьба за выживание.

Он научился драться рано — в детстве, в десять лет на улицах Трастевере, где дети из зажиточных семей считались легкой добычей. Научился бить первым, бить жестко, не останавливаться, пока противник не перестанет шевелиться. Научился тому, чему не учат в бизнес-школах. Страх — это валюта. Тот, кто владеет чужим страхом, владеет всем.

К шестидесяти семи годам Карло забыл эти уроки, цивилизовался и смягчился, стал одним из тех, кого в молодости презирал, — стариком в дорогом костюме, который решает проблемы звонками адвокатам.

Утечка документов напомнила ему, кем он был.

Когда La Repubblica вышла с заголовком о «грязных российских деньгах», Карло не стал звонить адвокатам, а позвонил людям, которых знал с юности и чьи имена не произносят в приличном обществе. Людям, которые решают проблемы иначе.

— Мне нужна информация, — прошептал он. — Кто это сделал? Нужны их имена, адреса. Всё, что можно найти.

— Это будет дорого, Карло.

— Деньги — не проблема.

Через три дня у него появились первые кусочки информации о заказчиках. Имя компании — Meridian Holdings. Это оказался офшор в Лихтенштейне, за которым тянулась сеть подставных компаний, ведущая в никуда. Но «никуда» — это тоже адрес. Нужно просто продолжать копать глубже.

* * *

На вилле в Лихтенштейне Вайднер изучал отчеты за последние несколько дней с нарастающим раздражением.

— Карло не реагирует, как должен, — истерила Ева Кассель. — Акции стабилизировались. Клиенты возвращаются. Он дает публичные интервью, и ему верят.

— Он старый волк, — ответил Николас.

Маркус встал, подошел к окну. За пять лет они провели множество операций, но ни в одной жертва не давала такого сопротивления.

— Нужно увеличить давление, — ответил Дюпон.

— Как? Мы уже использовали всё, что имели. Документы. Свидетеля. Прессу.

Вайднер молчал. Думал. Потом повернулся к Николасу.

— Сын.

— Марио?

— Его досье говорит, что он играет и должен денег людям, которые не любят ждать.

Николас понял сразу.

— Ты хочешь…

— Я хочу, чтобы Карло Даварини понял, что он не контролирует ситуацию. Ни бизнес. Ни семью. Он не контролирует ничего.

Софи сидела в углу, слушая разговор, что-то холодное сжалось в ее груди.

— Вы сейчас говорите о похищении, — спросила Лоран.

Вайднер посмотрел на Софи.

— Я настаиваю на дополнительном давлении.

— Но это же уголовное преступление. За это суд может дать реальные сроки.

— Только если нас поймают, — хмыкнул он и улыбнулся. — А нас не поймают. Николас?

Дюпон кивнул.

— У меня есть люди. Они неместные, их будет сложно отследить. Уверяю, что всё пройдет чисто, быстро и без следов.

Софи хотела снова возразить, хотела крикнуть о том, что это черта, которую нельзя переступать, ведь они не манипуляторы, не бандиты. Они создают условия для выбора, не похищая людей. Но слова, как всегда, застряли у нее в горле.

— Сколько нужно времени? — спросил Вайднер.

— Три дня на подготовку.

— Действуй.

* * *

Марио Даварини исчез во вторник вечером. Четверо мужчин. Черный фургон. Тридцать секунд — и сын одного из богатейших банкиров Италии превратился в товар. Еще через три часа Карло получил фотографию. Марио, связанный, с разбитым лицом. И сообщение: «100 миллионов евро. 48 часов. Полиция = смерть».

Карло смотрел на экран телефона. Это его сын. Его кровь. Единственное, что осталось от брака, от любви, которую он когда-то знал.

Любой другой человек запаниковал и начал бы собирать деньги, умолять, торговаться.

Карло молча набрал номер.

— Марио забрали, — отрезал он без предисловий. — Мне нужно знать — кто и где. Сейчас.

На другом конце линии его слушал человек, которого Карло знал сорок лет. Человек, который решал проблемы для половины римского подполья.

— Сколько у тебя времени?

— Сорок восемь часов.

— Этого достаточно.

* * *

Николас Дюпон контролировал операцию из безопасного дома в пригороде Милана. Исполнители, которых он нанял, — профессионалы, работавшие на него раньше. Марио держали в заброшенном складе за городом. Всё по плану.

На второй день он отправил новое фото. На нём — Марио с отрезанным пальцем и сломанной рукой. Сообщение: «Следующим будет ухо. 24 часа».

Вайднер одобрил эскалацию. «Давление должно нарастать, — сказал он. — Иначе Даварини будет торговаться».

Софи увидела фотографию случайно, поскольку Маркус оставил ноутбук открытым во время совещания. Молодой человек, двадцать три года, с окровавленной и сломанной рукой и глазами загнанного животного. Она выбежала из комнаты и едва успела добежать до ванной, прежде чем ее вырвало. Когда Лоран вернулась, Вайднер смотрел на нее с чувством, чем-то похожим на сочувствие.

— Это необходимо, Софи, — произнес он мягко. — Иногда приходится причинять малую боль, чтобы избежать большей.

— Мы избили его, сломали руку, отрезали ему палец.

— Таким образом мы просто поторопили его отца, — пояснил Вайднер и подошел ближе, положил руку ей на плечо. — Скоро всё закончится. Даварини проведет ритуал, мы отпустим мальчика. Маленькая жертва ради большого результата.

Софи смотрела на него. Смотрела на человека, которого когда-то считала ученым и исследователем непознанного. Теперь она видела правду. Маркус был настоящим чудовищем. Они все чудовища.

И она — среди них.

* * *

На двадцать седьмом часу отведенного срока люди Карло нашли склад. Информатором оказался мелкий наркодилер, который видел, как фургон заезжал в промзону. За информацию он получил пять тысяч евро и обещание, что его не убьют.

Карло приехал лично. С ним в фургоне прибыли четверо. Люди, которые не задают вопросов и не оставляют свидетелей. Место, где держали Марио, охраняли двое. Первый умер быстро, не успев вытащить оружие. Нож вошел под подбородок, пробив нёбо. Второй успел сделать один выстрел, но промахнулся. Его били долго, пока он не рассказал всё: имена, контакты, как выйти на заказчика.

Внутри склада Карло нашел сына. Марио лежал на грязном полу, привязанный к стулу. Левая рука лежала в неестественном положении и в окровавленных бинтах. Глаза пустые, как у человека, который перестал надеяться.

— Отец? — прошептал он.

Карло опустился на колени, обнял сына. Впервые за двадцать лет — обнял по-настоящему.

— Я здесь, — выдохнул он. — Всё кончилось.

Он вынес Марио на своих руках, положил в машину, отвез в частную клинику, где врачи не задавали вопросов.

А потом вернулся на склад.

Охранник, которого допрашивали, был еще жив. Едва.

— Имя, — приказал Карло. — Кто заказчик.

— Н-не знаю… француз… Дюпон… он только посредник…

— Где его найти?

— М-Милан… дом… я дам адрес…

Карло записал адрес, потом кивнул одному из своих людей.

Прозвучал один контрольный выстрел.

* * *

Дюпон узнал о провале через