Зарубежный детектив-2026-13. Книги 1-10 - Мишель Бюсси

– Я здесь не для того, чтобы навредить вам, – говорю я. – Что бы тогда ни произошло, это останется между нами. Даю слово. Но мне необходимо знать. И более того, Каролина, вам необходимо мне это рассказать. Я не стану утверждать, что правда освободит вас, но…

– Вы правы. – По лицу ее начинают катиться слезы. – Это моя вина.

Я поудобнее устраиваюсь в кресле и жду.

– Та ночь… Она навсегда все изменила. Я хотела быть мужественной, хотела сразу рассказать правду, но моя мать… она велела мне никогда не говорить об этом. Даже приказала. Поэтому я затолкала все внутрь себя. Мать даже отослала меня прочь. Как сейчас. Как всегда, когда у меня возникает какая-то проблема – или, наверное, правильнее будет сказать, когда я сама становлюсь проблемой. Мы, Беркетты, не разбираемся со своими проблемами. Вместо этого мы прячем их здесь.

Я ничего не говорю. Жизнь и работа в полиции научили меня одному: не мешай человеку, когда он движется в нужном тебе направлении.

– То, что в ту ночь произошло с Викторией, – продолжает Каролина, – произошло по моей вине.

Я делаю над собой усилие, чтобы усидеть на месте. И устремляю на Каролину самый свой искренний, самый проникновенный взгляд. «Я с тобой, – говорит этот взгляд. – Я все понимаю. Я выслушаю тебя с уважением и без осуждения». Вот что я пытаюсь вложить в этот взгляд. Он срабатывал в прошлом. Я очень надеюсь, что сработает и сейчас.

– Тогда на дворе был девяносто девятый год, – говорит Каролина. – Это сейчас всем все равно. Но не в девяносто девятом.

Я по-прежнему молчу.

– Мы с Викторией были больше чем подругами.

Каролина вскидывает голову и смотрит мне прямо в глаза. Я встречаю ее взгляд и пытаюсь мысленно убедить ее продолжать.

– В нашей школе это ничем хорошим бы не закончилось. Я встречалась c квотербеком нашей школьной команды по футболу, прямо как в каком-то дурацком клише. Его звали Бафф Данело. Он был на вечеринке в ту ночь. Бафф не знал про нас с Викторией, разумеется. Никто не знал. Бафф просто думал, что я сохраняю себя для будущего мужа. Но на самом деле он служил для меня… не знаю, кажется, это называется «прикрытием»? – Она устремляет взгляд куда-то поверх моего плеча, склоняет голову влево. – Виктория была моей первой любовью, и когда я об этом думаю, когда думаю обо всей своей жизни, возможно, вообще единственной. Потому что я так никогда и не оправилась от потери. Мы с ней не расходились. Мы не надоели друг другу, не переросли свои чувства, не отдалились со временем. Ничего такого. Мы были неразлучны, безнадежно влюблены друг в друга и вынуждены скрывать это за фасадом дружбы. А потом, когда наши отношения были на самом пике, Виктория вдруг взяла и просто… – Каролина умолкает и пожимает плечами. – Исчезла.

Я по-прежнему молчу.

– В ту ночь я слишком много выпила. Это отговорка, которой я пользуюсь. Но на самом деле в нашей жизни просто наступил переломный момент. Новый год, новое тысячелетие, новая я. И я так любила Викторию. Хранить наши чувства от всех в тайне поначалу было захватывающе, но в какой-то момент стало невыносимым. У меня было такое ощущение, как будто я потеряю ее, если не сделаю следующий шаг. Понимаете, что я имею в виду?

– Понимаю, – говорю я.

– Мне хотелось раструбить о нас на весь мир. И плевать на последствия. А Бафф вдруг просто как с цепи сорвался. Стал лапать меня за задницу и пьяно шептать на ухо, как мы с ним начнем новый год с лишения меня девственности, ха-ха, гадость какая, и тут я смотрю в другой конец зала и вижу Викторию. Она разговаривает по телефону, прислонившись к барной стойке, и на лице у нее такое выражение, которое бывает, когда она очень-очень сосредоточенна. Она такая ослепительная в своем белом платье, такая красивая, что сердце у меня готово разорваться от любви. – Каролина зажимает ладони между коленями. – Я не знаю, зачем я это сделала. Надо было думать головой. Но я просто не смогла удержаться. Я отпихнула Баффа, подошла к Виктории, обхватила руками ее лицо, сказала, что люблю ее, и поцеловала. Вот так. Я целовала ее так крепко и с такой жадностью, и знаете, что было потом?

– Расскажите мне, – говорю я так мягко, как только могу.

– Она поцеловала меня в ответ. – На губах Каролины играет ностальгическая улыбка. – Это был лучший поцелуй в моей жизни.

Высокие напольные часы отбивают время. Звук эхом отражается от остекления террасы. За дверью в коридоре вновь слышится стук каблуков Кейт Бойд. Я опасаюсь, как бы она своим появлением все не испортила.

– Наверное, прекрасный был момент, – произношу я только ради того, чтобы поддержать разговор.

– Это и правда было прекрасно.

Я по-прежнему пытаюсь говорить самым мягким своим голосом. Мне кажется, будто мой голос пытается перенести по воздуху мыльный пузырь так, чтобы он не лопнул.

– И что случилось потом?

– Бафф. Случился Бафф.

– Ваш бойфренд?

– Он подбегает к нам и толкает меня. Со всей силы. Прямо во время нашего с Викторией поцелуя. У меня закрыты глаза. Я налетаю на нее, и мы обе падаем на пол. С размаху. И тут мы снова вернулись в реальность и открыли глаза. Я подняла голову. Большая часть народу была занята своими делами, но другие таращились на нас, и стало понятно, что теперь ничто уже больше не будет как прежде. Один из тупоголовых дружков Баффа начал над нами смеяться. Другой стал по-всякому нас обзывать. Лесбиянками и еще как-то, я уже забыла. Что я запомнила, это что из колонок гремела музыка, «Гу-Гу-Доллз», и Виктория вдруг вскочила и побежала по лестнице. Ну, знаете, как будто за ней по пятам кто-то гнался с улюлюканьем. Она сбежала по лестнице на первый этаж, а там, разумеется, идет другая вечеринка. Повсюду все празднуют. Шумно, все пьяные. Она спотыкается. Я спотыкаюсь. Я ее зову. Но она в этом шуме меня даже не слышит. Там, внизу, тоже играли «Гу-гу-Доллз». Наверное, у них там была общая музыкальная система, и в этот момент певец, Джон… как там его, вечно я забываю его фамилию, начинает петь тот куплет, где он обращается к девушке с вопросом, любит ли она ту жизнь, которую разрушила, и что-то там еще про то, что священник на телефоне, а твой отец пробил кулаком стену, а твоя мать отреклась от тебя, и мне кажется, что он поет про меня, и я продираюсь сквозь толпу, чтобы найти Викторию и сказать ей, что все будет хорошо, что я просто навру нашим друзьям, что с пьяных глаз приняла