Зарубежный детектив-2026-13. Книги 1-10 - Мишель Бюсси

Арчи с Томасом, отец с сыном, стоят плечом к плечу, готовые встретить меня во всеоружии. И я понимаю почему. Все это время я валял дурака, потому что такая уж у меня привычка, но я знаю, что, когда мы все выйдем из этого помещения, то есть оранжереи – и я не хочу разводить мелодраму, – наши жизни никогда больше не будут прежними.

– Где Талия? – спрашиваю я.

– Она не придет, – говорит Арчи. – Садитесь, пожалуйста.

– Вы сами садитесь, – отвечаю я. – Мне нужна возможность стоять и ходить.

Мы втроем стоим в нарядной оранжерее, и я против воли чувствую себя Эркюлем Пуаро, собравшим всех подозреваемых, вот только их здесь всего двое, к тому же если я и напоминаю кого-то из легендарных детективов одеждой и поведением, то скорее уж Коломбо. Как и в том сериале, мы все знаем, кто преступник. Кажется. Коломбо вычисляет его с ходу. В этом его фишка. А мы, зрители, просто гадаем, каким образом он его поймает. Я, конечно, не настолько проницателен, но я учусь.

Оба Белмонда садятся. На Томасе белая оксфордская рубашка, слаксы и мокасины. На Арчи серая вязаная жилетка поверх голубой рубашки. Оба закидывают ногу на ногу совершенно одинаково, левую лодыжку поверх правого колена. Я вижу семейное сходство в чертах их лиц, в жестах, в том, как похоже они закидывают ногу на ногу.

Никаких причин облегчать себе задачу у меня нет. Пока нет. Поэтому я начинаю с Томаса.

– Вы сказали мне неправду о событиях той ночи, когда исчезла ваша сестра, – без предисловий говорю я. – После того как вы высадили ее у паба «Маккейб», вы не поехали домой. Виктория забрала у вас ключи от машины, чтобы вы не смогли никуда поехать, даже если бы и захотели. Поэтому вы засели в баре неподалеку. Это правда?

Томас смотрит на отца.

– Нам известно, что вы встречались с Каролиной Беркетт, – говорит Арчи.

Я не удивлен. Даже ждал, что в какой-то момент он пустит наружку и за мной.

– Мне плевать, – говорю я и вновь устремляю взгляд на Томаса. – Это правда? Вы находились в баре неподалеку? Ваши ключи были у Виктории?

Томас молча кивает. Я принимаюсь расхаживать туда-сюда.

– Вы рассказали мне, что за несколько дней до Нового года разошлись с подружкой. Лейси Монро. Сказали, что она вас бросила и вы тяжело это переживали. В этой части все правда. Вы также утверждали, что сестра звонила вам в ту ночь, в 23:04, судя по распечатке ее телефонных звонков, и что вы не взяли трубку, поэтому телефон переключился на голосовую почту. Но на самом деле он не переключался, верно?

Томас вновь смотрит на отца. Тот кивает.

– Да, – говорит Томас. – Я сидел за стойкой в баре и методично напивался. В какой-то момент бармен сказал, что мне лучше уйти. Я позвонил Виктории сказать, что мне нужно уходить, но она не взяла трубку. Я дал отбой. Поэтому в списке ее звонков нет моего. Но через несколько минут она увидела пропущенный.

– И перезвонила вам сама.

– Да.

– И что сказала?

Томас сглатывает.

– Спросила, все ли у меня в порядке.

– Что вы ответили?

– Ничего вразумительного. Нес какую-то пьяную белиберду.

– И ваша сестра ушла с вечеринки, чтобы проверить, как вы там.

– Да.

– Потому что беспокоилась о вас.

Томас зажмуривается и ничего не отвечает. Арчи изо всех сил старается сохранить непроницаемое выражение лица.

– Вы были в плохом состоянии.

– Да.

– Из этого я делаю вывод, что Виктория повезла вас домой.

Томас с усилием кивает.

– Мы хотели успеть домой до полуночи, чтобы посмотреть, как будут опускать шар на Таймс-сквер. Машин на дороге практически не было, так что мы думали, что успеем. Я помню, что в машине играло радио. «WINS 1010». – Он понижает голос и изображает радиоведущего: – «Дайте нам двадцать две минуты, и мы дадим вам целый мир». – Томас вскидывает на меня глаза. – Они еще существуют? В смысле радиостанция?

– Наверное, – говорю я.

– Виктория вела машину. Я, как куль, сидел рядом. Я был практически в отключке, но радиостанцию помню. Виктория не сводила глаз с дороги. Ну, понимаете. Следила за обстановкой. И вот я ей говорю: «Прости, что я такое убожество», а она отвечает, что скоро начнется новое тысячелетие и мы оба должны пообещать начать новую жизнь. Я спросил: это как? Она сказала, я должен бросить пить и употреблять наркотики. Точнее, она меня умоляла. Я пообещал, что брошу. Но на самом деле не собирался держать слово. И Вик, скорее всего, это знала. Этот разговор мы с ней вели не впервые. Она сказала, что тоже постарается стать сильнее. И честнее. И даже в том состоянии я понял, что на вечеринке что-то произошло. Я спросил Вик, что случилось, и она просто сказала: «Теперь все знают про нас с Каролиной».

Я останавливаюсь как вкопанный:

– Значит, вы были в курсе про вашу сестру и Каролину Беркетт?

– Да, – говорит Томас. – Я был единственным, кому она рассказала. У нас с Вик были очень близкие отношения. – Он на мгновение уносится мыслями куда-то вдаль, потом встряхивается. – В общем, мы ехали по Девяносто пятому шоссе и слушали радио, а потом вдруг время стало подходить к полуночи. Я помню, как смотрел на лицо Вик, когда она вслух отсчитывала секунды до Нового года вместе с радиоведущим. Я тоже попытался считать вслух, но у меня слишком заплетался язык. Поэтому я просто сидел рядом и улыбался. Вот он я, в самую праздничную ночь в году, сижу рядом с сестрой и смотрю, как ее лицо озаряется в свете фар встречных машин и вновь погружается в темноту.

Я киваю и вновь принимаюсь расхаживать туда-сюда.

– А потом вы с ней приехали домой.

– Да.

– Во сколько это было?

– Не знаю. Чуть за полночь, наверное.

– И что произошло потом?

Молчание.

Я чувствую, как все помещение схлопывается.

– Вы сказали мне, что в ту ночь были дома, – говорю я, обращаясь к Арчи.

– Был.

– Как вы встретили Новый год?

– Смотрел по телевизору Дика Кларка[40] вместе с нашим псом Уинслоу.

– Только вы и пес?

– Только я и пес. Я же вам говорил. Меня беспокоила проблема двухтысячного года.

– Вы слышали, как приехали Томас с Викторией?

– Я слышал шум подъехавшей машины, да.

– Вы их видели?

– Я видел Викторию. Она вошла, сказала: «С Новым годом, папа». А потом поцеловала меня в щеку.

Не уверен, что мне когда-либо доводилось слышать голос печальнее, чем голос Арчи Белмонда.

– И что произошло после этого? – спрашиваю я.

Молчание.

Я круто меняю тему:

– Я знаю, что девушка, с которой я познакомился в Испании, не была вашей дочерью