Зарубежный детектив-2026-13. Книги 1-10 - Мишель Бюсси

– Но даже если бы кто-то и узнал правду, что произошло бы? Допустим, мы на чем-то попались бы. И какие законы мы нарушили? Можно было бы счесть всю эту историю странной и даже неэтичной, но если мы сами хотим, чтобы кто-то притворялся нашей дочерью, это не противозаконно.

Мне нечего на это ответить.

– Даже если вы сейчас выйдете отсюда и вопреки соглашению о неразглашении раструбите об этом на весь мир, то как минимум не сможете ничего доказать. А даже если бы и могли, какое обвинение нам официально можно было бы предъявить?

– Но я могу это доказать, – замечаю я.

– Что?

– У меня есть образец ДНК, взятый с тела Анны во время вскрытия.

– Что?!

– Я также подменил стакан, из которого Томас пил холодный чай, когда я был у него в доме. И сравнил образец его ДНК с образцом ДНК из морга. Томас и Анна не брат и сестра.

Впервые за все время я вижу, как боль на лице Арчи уступает место хладнокровию бизнесмена.

– А вот это – завладение образцом ДНК с трупа – уж противозаконно.

– Я в курсе, – говорю я.

– К тому же ее кремировали.

– И об этом я в курсе. Вы кремировали ее на тот случай, если кто-то захотел бы эксгумировать тело ради образцов ДНК. Вы поступили умно. И предусмотрительно.

– Мы не нарушили никаких законов, – повторяет он снова.

– Совершенно верно, – соглашаюсь я. – Вы просто платили чужой женщине, чтобы она изображала вашу пропавшую дочь.

Глаза Арчи расширяются, и я задаюсь вопросом, не перегнул ли палку.

– Все было совсем не так, – вступает в разговор Томас.

Я поворачиваюсь к нему:

– А как тогда?

– Вы все равно не поймете.

Я развожу руками:

– Ну вы хотя бы попробуйте объяснить.

– Я тоже думал, что эта идея чистое безумие, но – и это прозвучит еще безумнее – она сработала. Как только Анна вошла в нашу жизнь, мы все полюбили ее. Она стала моей сестрой. Не просто играла роль. Она была моей сестрой. Я любил ее. Я доверял ей. Как раньше Виктории. Вы видели мою младшую дочь, когда были у нас дома. Вики. Мы назвали ее в честь моей настоящей сестры – но для обеих моих дочерей она была любимой тетушкой. Да вообще самой любимой родственницей. Они путешествовали вместе. Она водила их куда-нибудь на их дни рождения. Мои дочери – ее племянницы – не переставая плачут с того самого дня, когда ее убили.

– Они знают, что на самом деле она…

– Нет, конечно же нет.

– …не была их тетей Викторией?

– Она ею была, – настаивает Томас. – Для них. Для меня. Для всех нас. В том-то и дело. Я любил ее. А она любила нас. Я знаю это каждой своей клеточкой. Вы можете не верить…

Но я, разумеется, верю.

В ушах у меня до сих пор звучат последние слова Анны: «Я люблю их всем сердцем, Кирс. Маму, папу, Томаса, Мадди, моих племянниц – особенно моих племянниц. Я люблю их. И я люблю мою жизнь».

– …но мы стали семьей, – говорит Томас. – Хорошей семьей. Любящей семьей. Она сплотила нас. Исцелила нас.

– Я ни к чему ее не принуждал, – говорит Арчи. – Я сказал ей, что она в любой момент может передумать. Мы отпустили бы ее. Но она не хотела уходить.

Перед глазами у меня стоит умоляющий взгляд Анны.

«Я люблю их. И я люблю мою жизнь».

– Она была счастлива, – продолжает Арчи. – И мы тоже. Это самое безумное. Мы все благодаря этому стали лучше. Что же до моей жены… – Он умолкает и, зажмурившись, закусывает костяшки пальцев. Когда заговаривает вновь, его голос звучит сдавленно. – Это спасло Талии жизнь. И я ничуть не преувеличиваю. Моя жена одиннадцать лет жила в аду. Каждый день просыпаясь и первым делом задаваясь вопросом, что случилось с ее дочерью. Каждое утро переживая все заново. Вы же говорили с Джудит Беркетт. Уверен, она рассказала вам про то, что происходило с моей женой. Про вину и боль неведения – а потом вдруг она вновь обрела дочь. Неужели вы не понимаете?

А ведь я и в самом деле не понимал.

Как же это ускользнуло от моего внимания?

– Погодите-ка… – говорю я.

Я был уверен, что более-менее представляю себе картину. Именно поэтому я хотел встретиться со всей семьей. Включая Талию.

Но я ошибался. Я сложил воедино почти всю головоломку за исключением этого кусочка.

Но это же логично, верно?

Теперь все сходится.

– Ваша жена ничего не знала, – говорю я.

– Разумеется.

– Она не участвовала во всем этом.

– Неужели вы не понимаете? – снова повторяет Арчи. – Ради Талии все и затевалось.

Я качаю головой, не веря своим ушам:

– Вы все это время водили ее за нос.

– Нет, все совершенно не так, – возражает он. – Как вы не понимаете? Моя жена медленно погибала. На протяжении одиннадцати лет. Каждое утро она просыпалась в слезах, задаваясь вопросом, где Виктория и что с ней. Что я только не перепробовал, чтобы утешить ее. Ничего не помогало. Пока мы не придумали этот план. Пока «Виктория» не вернулась к ней.

Голова у меня идет кругом.

– Значит, вы наняли Анну изображать Викторию, чтобы…

– «Наняли» – неверное слово.

– Называйте это как хотите! – рявкаю я. – Вся эта инсценировка была ради того, чтобы… чтобы обмануть вашу жену?

– Не обмануть. Вернуть ей то, что она потеряла.

До меня мало-помалу начинает доходить.

– Поначалу ваша жена была настроена скептически, – говорю я. – Я помню, она сама мне говорила. А потом вы подучили Анну попросить ее прочитать ей ту детскую книжку, да?

– «Ты моя мама?».

– Да. Боже правый. Это же чистой воды манипуляция.

– Я пытался спасти ей жизнь, – стоит на своем Арчи. – Талия чудовищно страдала. Я пытался положить этому конец.

– При помощи лжи?

– Мы все живем во лжи, Кирс.

– Ой, пожалуйста, давайте только без этого.

– Но ведь сработало, – повторяет Арчи. – Неужели вы не понимаете? Можете называть это как хотите, но ей помогло. Талия снова стала счастливой. Мы все стали. Даже Анна. Вы сами мне сказали. – Он кивает на сына. – Расскажите ему, Кирс. Расскажите Томасу, какое обещание она взяла с вас перед смертью.

Я смотрю на него.

– Она просила меня защитить вас.

– Наши чувства не были ложью, – говорит Арчи. – Они были настоящими.

– И в какой момент все пошло не так? – спрашиваю я. – Вы тринадцать лет жили в мире фантазий. Что случилось?

– Вы, Кирс, – отвечает Томас.

– Я?

– Она увидела вас в новостях, – говорит Арчи. – Ну, помните все эти публикации о том, как вы впали в немилость? Она узнала вас, и это выбило ее из колеи. Вас уволили. С волчьим билетом. Она чувствовала себя ответственной. Говорила, что это то же самое, как с Талией, когда неведение было для нее