Тайна куриного бога - Юрий Лермонтович Шиляев

увлекалась разговором и забывала бояться, она расцветала: глаза загорались, улыбка делала её почти красавицей, на щеках играл румянец. Осанка тоже изменилась, теперь она не сутулилась, летала по отделению, расправив плечи и подняв голову

Я сама пригласила Леночку в гости, когда Василия выписали. Решили, что пока он не может самостоятельно передвигаться, поживёт у нас. На костылях по снегу и гололёду далеко не уйдёшь, нужен уход, и Леночку я сначала попросила присмотреть за братом в её выходные, в больнице девушка работала в основном в ночную смену.

Леночка приятно удивила меня, она оказалась умной и очень начитанной девушкой. О литературе могла говорить часами, была образована. Я недоумевала, как при таком воспитании она стала санитаркой. Вопросы остались без ответа, Леночка не торопилась откровенничать, а я не лезла к ней в душу. Никита с ней счастлив, и мне этого достаточно. На работе коллеги удивлялись, что кандидат наук, перспективный парень встречается с санитаркой из больницы, но меня, после жутких историй с Ларисой и Лилит, социальное положение девушки волновало в самую последнюю очередь.

Перед самым Новым годом брат вызвал Никиту на разговор.

— Смотрю, к свадьбе надо готовиться? — Сказал Василий перед завтраком. — Когда сообщить нам думаешь?

— Леночка сказала «да», — ответил Никита. — Мы завтра пойдём в ЗАГС. Мам, я не могу понять, что с ней произошло, почему она так пуглива?

— Да что тут непонятного? — Василий поставил костыли к стене, с трудом опустился на стул. — Хлебнула горя девочка, вот и боится всего.

— Я никогда не обижу её.

— Как и она тебя, — сказала я и только в тот момент поняла, что это действительно так. Она никогда не обидит моего сына, никогда не причинит ему боль, не предаст. Наверное, потому что сама знает, как это больно — быть преданной.

Люсе сообщила о предстоящем событии сразу же, как Никита поделился с нами. Она выслушала на удивление спокойно, без своих обычных восторгов, даже как-то деловито уточнила по поводу даты, сказала, чтобы утром с Леной мы её ждали.

— Ольга Васильевна, я себя, знаете, как сейчас чувствую? Как Золушка на балу. Вы как добрая фея, появились — и у меня сразу появился принц! — Днём позже сказала Леночка, когда я встретила её после смены и пригласила к себе — поговорить о свадьбе. Никита был на работе в университете, Василий, пользуясь вынужденным отпуском, отсыпался. Да ему и не интересны были наши женские разговоры.

— А как же хрустальные туфельки? А платье?

Девушка смутилась, потупила взгляд и прошептала:

— Это не главное…

— Ну щас! — послышалось из прихожей. — Платье ей не главное!

В кухню ввалилась Люся, за ней запыхавшийся Антон Павлович с двумя баулами в руках.

— Всё, девочки, я полетел, у меня ещё такой список дел перед праздниками, Люсенька, чесслова, всё куплю!

Люся только рукой махнула, позволила мужу снять с неё шубу, проводила его. Вернувшись, открыла баул и достала что-то воздушное, невероятное, красивое. Это было не платье, это была мечта!

— Ну Ленка, на такую пигалицу как ты найти за сутки приличное платье нереально, но я нашла! — Гордо заявила Люся и выудив следом фату, приказала:

— Иди, меряй, пока Никиты нет. Жених не должен видеть невесту перед свадьбой.

И она увлекла Лену с кухни в комнату.

Я убрала со стола остатки завтрака, вымыла чашки и когда зашла в зал, замерла: Леночка была похожа на принцессу! Впервые заметила, какие у неё красивые глаза, какие пышные волосы под облаком фаты, какая тонкая талия. Она светилась.

— Люся… — только и смогла вымолвить, — ты волшебница!

— Ага. Фея я, добрая фея, — Люся рассмеялась. — Там во второй сумке туфельки. И сапожки белые взяла. Зимние. Не лето же в загс в туфлях. А бельё какое… Закачаешься! Так, надо ещё шубку белую прикупить. Когда у нас свадьба? В феврале? Ну уже можно коротенькую.

— Вы… — Леночка вдруг всхлипнула, из глаз потекли слёзы. — Вы же ничего обо мне не знаете… Я не достойна этого…

— Тихо, родная, не плачь, — подошла к ней, обняла вздрагивающие плечики, погладила по голове и вздохнула: бедный ребёнок! — Всё я о тебе знаю. И что родителей в один день потеряла. И что замужем была, и муж обижал тебя сильно. И что боишься его, прячешься. Всё я о тебе знаю.

— Откуда?

— От спросила! — Люся всплеснула руками, хлопнула по коленям. — Да ты ж от каждого хлопка под стол готова нырнуть со страху. А мы уже бабы пожившие, опытные. Что, два плюс два не сложим? Да тут и так всё понятно, к гадалке не ходи.

Глава 21

К гадалке я всё-таки ходила, ещё в конце ноября, но Люсе и Леночке об этом не стала сообщать. Еле уговорила принять меня, Вера Александровна сначала отнекивалась, ссылалась на скорый отъезд, но моё предложение о двойной оплате стало решающим.

Принимала меня не в знакомом домике, а в квартире на посёлке Докучаево. Квартира имела нежилой вид, в просторном коридоре стояли чемоданы. Вошла и с удивлением обнаружила там Якова Самуиловича.

— Олечка, здравствуйте! — Толстенький психиатр узнал меня и расплылся в улыбке. — Представляете, я всё-таки уговорил Верочку выйти за меня замуж! — Он вытянул правую руку, на безымянном пальце блеснуло обручальное кольцо.

— Он мёртвого из гроба поднимет и станцевать уговорит, а я всего лишь слабая женщина, — усмехнулась Вера Александровна.

Она по-прежнему была величественной, стильной дамой, за прошедшие десять лет нисколько не изменилась, будто время не имело над ней власти. Яков Самуилович, напротив, сильно сдал: облысел, немного седых волос венчиком обнимали затылок, прибавил в весе, и ещё больше напоминал колобка — невысокого роста, кругленький и, какой-то домашний, уютный.

— Как-то не привычно здесь, в вашем доме на Горе было лучше, — заметила я, просто чтобы что-то сказать.

— Домик всё, тю-тю, продали, — баба Вера вздохнула, утёрла слезу. — Уболтал чёрт, до греха довёл. Не думала, что когда-нибудь из России уеду.

— Вы же гадалка, — признаться, была удивлена, — и не могли предположить свой отъезд?

— Потому и согласилась, что гадалка. Союз развалился, что-то ещё по инерции трепыхается, но это не долго будет. Олечка, вы ещё не раз мои слова вспомните. Может что-то