Тайна куриного бога - Юрий Лермонтович Шиляев

тени, красная помада, нарисованные домиком тонкие брови. Она была бы красивой, если бы не кислое выражение лица. Уверена, если смыть с неё косметику, брови и ресницы будут белёсыми, как у Романа. Лицом он походил на мать, а вот фигурой пошёл, видимо, в отца — хрупкий и стройный.

Я старалась быть радушной хозяйкой, натягивала на лицо улыбку, слушая, как она расписывает прелести первой жены Романа. Игнорировала многозначительные закатывания глаз после каждого блюда. Она кривилась так, будто я её угощала, как минимум, ядом. Так ждала своего дня рождения, хотели именно в этот день объявить о том, что поженимся, и такой вот сюрприз. Я понимала, что проблемы с будущей свекровью неизбежны, но надеялась, что она всё-таки примет меня. Апогеем праздника стал момент, когда Роман, постучав вилкой по хрустальному бокалу, привлёк внимание.

— У нас с Ольгой есть сообщение… — начал он, но его мамочка тут же подскочила и, перебив сына на полуслове, затараторила:

— А подарок-то, подарок не подарили?! Олечка, я специально для тебя сделала!

Она выудила из-под стула большой свёрток, торжественно вручила мне и приказала: — Открывай!

Я развернула слои газеты, под ними оказался портрет молодой женщины, с ровной чёлкой над чёрными, в разлёт бровями, растерянным взглядом чёрных глаз и вымученной улыбкой.

— Хороший портрет. Кто эта женщина? — поинтересовалась Люся, но я уже знала ответ.

— Это первая Ромашина жена, я специально для тебя заказала, повесишь на стену, будет напоминать тебе, какой должна быть настоящая женщина.

В таких случаях очень уместно выражение «испанский стыд». Именно так я себя почувствовала. Сильнее всего задел ироничный взгляд Никиты. Люся с Антоном Павловичем сначала опешили, потом Почти Чехов встал и, подняв руки в театральном жесте, сказал:

— Рядом с тобой, сестрёнка, телевизор можно не включать, такое кино — и бесплатно!

Василий внимательно посмотрел на гостей и сказал:

— Лёлечка, думаю, я выражу всеобщее мнение, попросив наших гостей удалиться?

Громко возмущаясь, Тамара Ивановна направилась в прихожую, Роман, так и не возразив матери, побитой собачонкой шмыгнул следом.

Люся, закрыв дверь за несостоявшимся женихом и его матушкой, вернулась в зал со словами:

— Вот сходила девка взамуж! — и засмеялась — заразительно, легко.

Всё-таки у меня любовь осталась там, в прошлом. А гадалка была права, не было боли, не было удара, сердечных переживаний, напротив — я чувствовала невероятную лёгкость.

— Я вот не пойму, Лёля, — Люся вдруг прекратила смеяться, вздохнула — глубоко, так, что её большая грудь всколыхнулась, — вот смотрю на тебя, смотрю… Ты же у нас образцово-показательная женщина… Красивая, глаза как озёра синие, волосы что поле пшеничное…

— Ой, Люся, захвалишь, — я смутилась, махнула рукой в сторону сестры, впрочем, уже понимая, к чему она клонит.

— Не перебивай, — сестра легонько хлопнула по столу. — Умная, образованная, с хорошей работой, с квартирой. Ну почему, почему, скажи мне, на тебя заглядываются сплошные лютики да ромашки? Ну ни одного нормального мужика!

— Люся, — я нахмурилась.

— А что, Людмила дело говорит, — Поддержал её старший брат. — Замуж тебе надо, Лёлечка. Никита взрослый, считай, отрезанный ломоть, что, одна на старость лет останешься?

— Нет, найду мужичка не сильно потрёпанного из серии на безрыбье и рак рыба, куплю домик в деревне и буду грядки копать, в ожидании внуков. Дорогие мои, родные мои, ну вы же сами видите, не судьба, лютики и ромашки…

— Если брать ботанику, то предпочтительнее был бы хрен, — вставил свои пять копеек Почти Чехов, за что тут же получил от Люси подзатыльник. — Ну ты чё, ты чё, хорошее же растение, правильное, — Антон Павлович подскочил со стула, громко хохоча. — Скоро Новый год, давайте все вместе у деда Мороза Ольге в подарок жениха попросим?

Глава 20

Про деда Мороза я вспомнила перед самым Новым годом. До этого вспоминала бога, потом чёрта, потом всех святых всех времён и народов. Василий попал в аварию, и я не знала кому молиться, чтобы он выжил, кого ругать за случившееся. Операция была тяжёлой, но восстанавливался он быстро. Из больницы мы его забирали в конце ноября. Брат наотрез отказался встречать Новый год в больнице. Я его понимала, он пролежал там почти три месяца. Как раз после того злополучного дня рождения, двенадцатого сентября, когда я так и не вышла замуж за Ромашку, в тот самый день его сбил автомобиль. Водитель с места аварии скрылся. Василию едва не по кусочкам собирали ногу, операция была долгой, и мы буквально жили в больнице. Дежурили когда вместе, когда по очереди. Бежали после работы и перед ней, Люся взяла отгулы, Почти Чехов отпуск.

Именно в больнице Никита познакомился с Леночкой. Девочка работала санитаркой, была улыбчивой, доброй, но какой-то пугливой. Она вздрагивала, когда её резко окликали. Часто уходила в себя и, если в такой момент дотронуться до неё, то вскрикивала от испуга. Она была самой обычной, серой мышкой, совершенно средней, незаметной. Карие печальные глаза, серые, пепельного оттенка, волосы, густые, закрученные на затылке в тугую гульку. Не красивая, но было в ней что-то такое притягательное, что невольно хотелось остановиться рядом, поговорить. И она с удовольствием разговаривала — с женщинами. А вот мужчин боялась. Мне забавно было наблюдать, как она шарахается от Никиты.

Сын раздобрел, раздался в плечах, небольшой животик его не портил, напротив, лишний вес придавал ему солидности. Хрупкая, маленькая Леночка едва доставала макушкой до его плеча. Как ни странно, Никита быстро нашёл подход к пугливой санитарке, он просто протянул ей булочку с корицей и спросил: «Будешь?», она кивнула, взяла булку и быстро сбежала, сославшись на занятость.

Я видела, как сын смотрит на неё, но тех страшных предчувствий, что были связаны с другими девушками Никиты — Лорой и Лилит — не возникало. Напротив, на душе было легко и спокойно.

У Никиты всегда в кармане находилось что-нибудь вкусное, он, как фокусник из шляпы, неуловимым движением доставал то шоколадку, то яблоко, то конфету.

— Почему ты ей цветы не подаришь? Или духи? Девушки это любят, — спрашивала Люся.

— Она не возьмёт.

— Откуда ты знаешь? — упорствовала сестра.

Никита в ответ пожимал плечами и улыбался — глупо, как все влюблённые.

В октябре Никита и Леночка уже подолгу разговаривали, девушка перестала дичиться, и я с улыбкой наблюдала за ними. Когда Леночка