Тайна куриного бога - Юрий Лермонтович Шиляев

— То есть мне не надо к психиатру?

— Абсолютно нет. А вот к невропатологу я бы порекомендовал обратиться. Головные боли? — Я кивнула. — Лицо немеет, шея, потом плечи? — Снова кивнула. — Пока попринимайте валерьянку, ещё очень хорошо помогает мёд, маточное молочко пчёл, вообще продукты пчеловодства. А невропатолог вам уже сделает назначения.

— Всё так просто? — я была удивлена. — Придумала себе целую историю, а всё оказывается просто!

— Абсолютно просто. А человек, которого вы видите, скорее всего действительно существовал, и вы, возможно, видели его портрет, фотографию. Образ может быть любой, но наше подсознание может восстанавливать события и встраивать их в реальность в любом порядке. Так что не удивительно, что фотография, которую вы впервые увидели три года назад, вашей памяти кажется знакомой давно. Вы пережили серьёзное душевное потрясение, и ваш мозг делает всё, чтобы вытеснить травмирующие воспоминания, даже таким способом, замещая реальные воспоминания ложными.

Удивительно, но после этого разговора у меня прекратились головные боли, и я долго не вспоминала о них.

Пока не появилась Лилит.

Глава 17

На самом деле её звали Лилей. Лилия Онопко попала в одну группу с Никитой после рабфака. Рабочий факультет заканчивали многие, это была гарантия поступления. Ребята, пришедшие с армии, или отработавшие два года на предприятии, получали направление на подготовительное отделение и в течении шести месяцев углубленно проходили программу средней школы. Если успешно сдавали экзамены, тут же зачислялись на первый курс.

Заведовала всем этим «хозяйством» Людмила Зиновьевна Каратаева, строгая, сухая дама. Она была, что называется, человеком на своём месте. На рабфаке учились люди самые разные: парни, прошедшие Афганистан, девочки из неблагополучных семей, после восьмого класса вынужденные пойти работать. Многие закончили вечернюю школу. Были и вполне нормальные, достойные люди, но к ним не относилась Лилия Онопко. Девочка была умна, но запущена. Естественно, все поступившие на рабфак, рвались на престижные специальности: в юристы, в экономисты, в химики или, на худой конец, в историки. Постоянный недобор был на физику и математику — учиться тяжело, специальность не самая престижная, и уж точно не самая денежная. Таких студентов, как Никита, на матфаке было немного, кроме него ещё два человека — девочка из сорок второй школы, и мальчик с Солнечной поляны — они пойдут в науку, остальных ждала работа учителями математики в школе.

Лилия Онопко попала на математический факультет благодаря жёсткому недобору в тот год и доброте Людмилы Зиновьевны.

— Химия точно не для тебя, там конкурс по три человека на место. Ты экзамены слабенько сдаёшь, — сказала она рабфаковке, — сочинение с ошибками написала, мы еле-еле тройку натянули. Иди на математику, по крайней мере с гарантией.

Математика у Лили шла на пять с большим плюсом. Казалось бы, проблем у студентки с учёбой быть не должно, но они были. Девочка своенравная, не управляемая, она могла встать посреди пары и покинуть аудиторию, проигнорировав вопросы преподавателя. Разговаривала грубо, пересыпая речь жаргонными оборотами. Могла открытым текстом послать в известном направлении, совершенно не стесняясь нецензурной брани.

Первый раз я увидела девушку у нас дома. Вошла и закашлялась — в квартире было накурено. Бросила в прихожей сумку и метнулась на кухню. Никита был там, рядом сидела девица с сигаретой в руках, на столе лежали тетради. Я услышала обрывок разговора:

— …в эту группу вводим дискриминант, потом проводим преобразование, и вот что из этого получается, смотри… — Никита что-то быстро написал.

— Не уверена, кажется, это будет не корректно, — ответила девица с сигаретой, — лучше сделаем таким вот образом, — она быстро что-то начеркала в тетради, — надо провести преобразование вот так… и смотри, какая лялька у нас получилась!

— Впервые слышу, как вывод из теории групп называют лялькой, — Никита улыбнулся.

— Но ведь красиво же! — девушка рассмеялась и, затушив сигарету в маслёнке, достала из кармана джинсовки смятую пачку сигарет «Космос», ноготком подцепила ещё одну, прикурила

Я была в шоке, смотрела на гостью, не понимая, что это существо делает рядом с Никитой? Девушка очень живописная, если сказать мягко. Обесцвеченные волосы лёгким пушком покрывали макушку, вдоль сбритых висков висели тонкие, как мышиные хвостики, косички до плеч, перевязанные шерстяными ниточками с множеством узелков. Браслеты из таких же ниток неопрятным пучком завязаны на запястье. На ней джинсовая куртка со множеством булавок — от огромной, с ладонь, до очень маленькой — они украшали весь перед куртки. Юбка по последней моде — джинсы обрезались и вместо штанин пришивался пышный ситцевый подол с кружевами по краю. Колготки на ней были чёрные, капроновые, обувь тоже не выбивалась из композиции — чёрные сапоги-чулки на высокой платформе. Она даже не разулась, так и сидела в сапогах, не обращая внимания на лужицу грязной воды под ними.

— Никита, это что? — строго спросила я.

— Никита, это что? — скривившись, поинтересовалась она, ткнув в мою сторону сигаретой.

— Лилит, это мама. Мама, познакомься, это Лилит, — Никита встал, подошёл к гостье и положил руку на её плечо.

— За булавки не зацепись, оцарапаешь руку, — я понимала, что веду себя грубо, но девушка мне категорически не понравилась.

— Ой, у мальчика пальчик бо-бо, — Лиля рассмеялась. — Да идите вы оба в жопу!

Она вскочила, вылетела из кухни, и мой воспитанный, вежливый мальчик, никогда не сказавший мне грубого слова, побежал за ней, на ходу бросив мне: «Мам, ты что, совсем что ли не в себе?».

Они стали, что называется, не разлей вода, но в гости он её больше не приводил, чаще оставался у неё. Когда первый раз не пришёл ночевать, я думала, что сойду с ума.

— Оленька, ну что ты переживаешь? Парень взрослый, высокий, красивый — понятно, что девки на него вешаются, — успокаивала меня Люся. — Ну житейское же дело!

— Люся, понимаю, что когда-нибудь женится, но не на такой же хабалке? Ты бы видела, где она живёт! Квартира на Второй Строительной улице, в бараке. Две комнаты, в одной родители спят, во второй они все скопом — у неё ещё шесть сестёр. И соседи все как на подбор, кто пьёт, кто сидел. Когда Никита не пришёл ночевать, я с милицией к ним ходила, это был ужас!

— Так пусти к себе, в чём дело?