Черная карусель братьев Человековых - Лев Брусилов

class="p1">Движимый исключительно эмоциями – гневом, злостью и другими похожими чувствами, – он сначала хотел вызвать к себе следователя, потребовать объяснений, наговорить разных соответствующих моменту слов… Но потом, подумав, все взвесив, понял, что это ни к чему не приведет, будет только пустая трата времени и нервов.

Но что-то, все одно, нужно было делать, чтобы исправить непростую ситуацию. «Может быть, – думал губернатор, – пока не сообщать наверх?» Но это был такой себе выход, ведь он не сообщит, найдутся люди, которые сообщат. А если эта новость дойдет до столицы окольными путями, это не прибавит его превосходительству в глазах начальства уважения.

Что же делать в таком случае?

И тут Петр Михайлович вспомнил, что у него на этот случай есть палочка-выручалочка, да нет, волшебная палочка! И имя ей – барон фон Шпинне. Вот он и выслушает, и даст совет, и, если возникнет такая надобность, составит блестящий план, как не испачкавшись выбраться из трясины.

Губернатор иногда задумывался о начальнике сыскной полиции, они были знакомы вот уже несколько лет, но до сих пор его превосходительство не мог разгадать этого человека. Всегда улыбчивый, благожелательный, губернатор никогда не слышал в адрес кого бы то ни было ни одного грубого слова от Фомы Фомича. Полный учтивости, но колкий, по-змеиному завораживающий взгляд зеленых глаз полковника никак не хотел сочетаться с белоснежной улыбкой и хорошими манерами. Боевой генерал, который не один раз смотрел смерти в глаза, признавался себе, что робеет в присутствии фон Шпинне. Губернатор ничуть бы не удивился, если бы однажды выяснилось, что начальник сыскной полиции обладает какими-то сверхъестественными способностями.

Фон Шпинне был загадочен, многолик и, несмотря на свой тяжелый взгляд, умел располагать к себе людей. Конечно же, начальник сыскной ему поможет.

Глава 22

Что заставило злодеев подбросить голову?

У начальника сыскной полиции не было ни малейших сомнений в том, что голову полицмейстера именно подбросили. Пока весь губернский город беспрестанно обсуждал это событие, строил версии и распространял слухи, фон Шпинне озадачивал себя одним вопросом: что послужило причиной появления головы? Вначале преступники уносят голову с собой. Зачем? На этот вопрос попытался ответить следователь Сверчков и решил, что это было сделано из-за золотых зубов. Предположение, если честно, так себе, но многие в это поверили, например губернатор. Сам начальник сыскной не говорил этой версии твердое «да», но и не исключал такой вероятности. Жадность и алчность порой заставляли, даже заставляют и будут заставлять людей делать омерзительные вещи. Порой кажется, что вот не может такого быть, не может, и все, а проходит время, и выясняется, что может.

Когда стало ясно, что голову унесли не из-за зубов, а по какой-то другой, пока неизвестной причине, начальник сыскной стал думать. Зачем убийцам понадобилось, рискуя быть разоблаченными, подбрасывать отрезанную голову? Логика терялась. Сначала унесли, потом подбросили, в чем смысл? Барон, имея за плечами большой сыскной опыт, знал, что ничего не делается просто так, всему на свете есть объяснение, есть объяснение и этому. Просто пока оно не столь очевидно.

Непосредственно перед появлением головы в «Губернском листке» была опубликована небольшая редакционная, то есть без подписи, статья, в которой автор в иронической манере рассказывал о том, что подслушал в трактире, название которого он не приводит, разговор. Там сидели трое и спорили, когда похоронят полицмейстера. Один настаивал на том, что тело в скором времени предадут земле, другой с ним не соглашался и утверждал, что Свища, скорее всего, хоронить не будут, что он так и останется лежать на льду в мертвецкой. Этот второй человек, судя по всему железнодорожник, рассказал довольно-таки занятную историю. Мы не будем приводить ее дословно, просто перескажем своими словами. Железнодорожник рассказывал, что когда-то работал на станции Колпаково, так вот там какая-то женщина бросилась под поезд и погибла. Поезд – это сила страшная, поэтому ее тело под колесами какое-то время крутило, ломало, цепляло всякими тягами и даже ногу отрезало. Собрали, значит, погибшую и отправили на подводе в мертвецкую, а на отрезанную ногу в суматохе никто не обратил внимания. Потом смотрят – лежит в бурьяне. Подводу с телом догонять поздно, да и неохота, вот и закопали эту ногу рядом с железной дорогой. Много ли, мало времени прошло, дело к зиме, уже и первый снег выпал, появляется там на станции женщина в черном, вроде как монашка, но нет, просто в трауре, и давай спрашивать, кто погибшую женщину поднимал и в телегу грузил. Нашла и спрашивает: «А куда вы дели ногу?» А все уж забыли. А она им: я, дескать, родная сестра той женщины, она, покойница, спать по ночам не дает, приходит, только стемнеет, и давай ногу требовать, мол, сходи туда-то и туда, найди ногу и принеси мне, а ежели так не сделаешь, то я от тебя не отстану, каждую ночь приходить буду и сведу тебя с ума. Железнодорожники вспомнили про это дело, нашли место, откопали ногу и отдали женщине в черном. «Так то нога, – настаивал рассказчик, – а что будет, если похоронить человека без головы? Он ведь всех родных изведет, он никому покоя не даст, он и к губернатору приходить станет!»

После того как статья эта была напечатана, в редакцию стали приходить письма. Многие слышали подобные истории, что, мол, хоронить кого бы то ни было без части тела нельзя, а без головы уж и подавно! Люди, разумеется те, кто читал «Губернский листок», стали судачить на эту тему. Среди неравнодушных подданных его императорского величества нашлись и такие, кто попытался отыскать, что об этом говорит закон. По закону хоронить без какой-то части тела можно, можно хоронить даже без тела, такая могила называлась – кенотаф. Правда, основная часть обывателей все равно относилась к суевериям с большим вниманием и уважением. Ну хорошо, похоронить можно и без головы, а куда прикажете класть венчик? Хоронить без венчика – это уже ни в какие ворота…

А как голова нашлась, все эти разговоры смолкли и забылись.

Теперь скажем несколько слов о том, как, собственно, агент сыскной полиции оказался возле пролетки извозчика Пустовалова? Случайность или какая-то невероятная удача? Не то и не другое.

Агент, фамилия его Тямин, оказался в пролетке по своей прямой обязанности – следить. Тут же возникает вопрос: зачем сыскная полиция следила за Пустоваловым? Да в том-то и дело, что за извозчиком никто не следил, следили за совсем другим человеком.

Как мы помним, хоть Кочкин и был против, начальник сыскной