В ожидании Большой волны - Саша Южный

– Как её зовут?

Луи замялся, возникла пауза.

Полицейские прошли в дом и увидели девочку.

– Откуда она у вас?

– Видите ли… дело в том…

Полицейский достал фото и показал его Луи.

– Вчера утром был похищен ребёнок.

Луи взглянул на фото и остолбенел.

– Так откуда она у вас?

Луи молчал. Один из полицейских достал наручники.

– Вы арестованы по обвинению в похищении человека.

– Трубу можно с собой взять?

Полицейские хмыкнули, переглянувшись.

– Бери. В тюрьме люди становятся сентиментальными. Может пригодиться.

Из дома Луи вышел первым, за ним оба полицейских и девочка. Залитая солнцем улица сверкала витринами магазинов, спешил народ. Всё было так, как и вчера. Только он был уже не тот. Луи всё ещё не верил в происходящее. Ему казалось, что вскоре всё выяснится и его отпустят. Но когда его затолкали в машину, в душу холодной сырой тряпкой заползла тревога. Он вспомнил слова Эже: «Ты уверен в себе, это хорошо. Но жизнь в любой момент может пойти по другому сценарию. И ты должен быть к этому готов».

Луи не был готов. Когда машина тронулась, из-за угла появилась Венера. Заметив отъезжающую полицейскую машину, она резко остановилась, затем попятилась обратно за угол.

Сначала Луи доставили в участок. Никто не любил похищение людей и особенно детей. Эти дела часто плохо кончались. А сегодня – как подарок с небес. Вечером украли, утром нашли. Полицейских встретили аплодисментами.

Лейтенант на радостях даже снизошел до Луи и произнёс в его адрес длинную фразу, смысл которой сводился к тому, что побольше бы таких похитителей. Правда, он тут же прикусил язык и обвёл взглядом зал. Прессы пока ещё не было.

– Надо позвонить родителям, – напустив на себя строгий вид, сказал он.

Луи между тем поместили в комнату для снятия показаний. Она была тесной и тёмной. На окнах висели решётки. Луи поёжился, хотя это была ещё не тюрьма, а её предбанник. Отсюда иногда выходили свободными людьми.

В дверь, почти сразу после Луи, пригнувшись, вошёл человек и представился дознавателем. Луи окинул его огромную фигуру взглядом и подумал, что этот человек выбрал правильную профессию в жизни. Такому вряд ли кто откажет в паре-другой откровений. Он из любого вытянет всё, что ему нужно.

Луи скрывать было нечего. Он рассказал всё как было и уложился в пять минут.

– Итак, красивая девушка среднего роста, шатенка, зовут Венера, – подытожил дознаватель. – Где живёт – не понял. Был один раз ночью, приехали на такси. Так? Не сориентировался, потому что было темно. Так?

Луи кивнул.

– Идём дальше! Какая она, чем занимается, привычки, наклонности, увлечения, может, акцент, полное имя, в конце концов, духи?

Луи открыл рот и вдруг понял, что не может ответить ни на один из вопросов, градом обрушившихся на него.

– Девушка пришла к тебе в гости, ты провёл с нею ночь. Тебе не кажется, что в таких случаях люди узнают друг о друге гораздо больше?

– Люди ложатся в кровать вовсе не для того, чтобы узнать побольше друг о друге. Вам не кажется? Мне было достаточно знать, что эта девушка со мной.

Дознаватель хмыкнул и поскреб обратным концом шариковой ручки висок.

– Ты что, не понимаешь, что Венера не одна. Там наверняка целая банда?

Луи промолчал.

– Венера – единственное твое спасение. Через неё найдут остальных и расколют. А иначе всё спишут на тебя. А они разбегутся.

В помещение вошёл человек в синем модном костюме и попытался заговорить с Луи. Дознаватель усмехнулся и произнёс:

– Откажись от него, Фебрюс, ты его не спасёшь. Дело мутное. Он один и ещё какая-то полумифическая девка, которую не найти. Он о ней почти ни черта не знает…

…– Я, действительно, ничего больше не узнал о Венере. А если бы и узнал, то сказал бы или нет, это большой вопрос. Мне дали шесть лет. Вышел через три.

Луи закончил повествование и надолго замолчал. Молчал и Буш, потом спохватился и плеснул в стаканы виски.

– Давай-ка выпьем.

Луи и Буш осушили стаканы.

– Похищение ребенка! Да! – Буш задумчиво повращал стакан вокруг своей оси. – И шесть лет?

– Да!

– Но вышел через три. Легко отделался.

– Повезло. Начальник тюрьмы и вправду оказался сентиментальным типом.

– Да! Только он сидел по одну сторону решётки, а ты по другую. А эффект оказался одинаковым – оба сентиментальны.

– Ёще была глупая надежда, что Венера меня встретит. Я вроде как её спас.

– Встретила?

– Нет. За три года я потерял все, что может потерять человек: свою девушку, деньги, славу, уважение. Порой думаю, что лучше бы я отсидел все шесть, но сохранил бы всё это.

Буш усмехнулся.

– Когда мы покидаем какое-нибудь место или друзей, или просто общество, в котором вращались, нам кажется, что жизнь там идёт по-прежнему с учётом тебя. Ты не можешь понять, что исключён и твое нахождение где-то там далеко здесь, где тебя уже нет, ни на что не влияет. Тебя нет! Люди встречаются, влюбляются, сходятся без оглядки на тебя.

– Но я… – начал было Луи и махнул рукой.

– Не пробовал устроиться на работу?

– Пробовал в «Незнакомку» к Джорджу, потом ещё в парочку заведений, что попались на пути. Все отказали. Меня же знали в лицо.

– Давай выпьем ещё, – предложил Буш.

Наливая в стаканы остатки виски, он посетовал, что одной бутылки будет мало и горечь таких историй надо заливать графинами.

– Джордж сказал, что если я стану у него играть, то он автоматически перейдет в разряд аморальных типов и с ним перестанут здороваться, – сказал Луи. – Что мне простили бы ещё наркотики, но похищение детей это слишком. И что меня никто не возьмёт. Так и вышло.

– Ты пробовал поискать Венеру более тщательно? – чокнувшись краем стакана о его стакан, поинтересовался Буш. – Стоп! Не отвечай. Подожди минутку, – неожиданно остановил он Луи и, быстро поднявшись, подошёл к шкафу. Прежде чем открыть его, он обернулся, сделал ладонью знак, дескать, «Сейчас»! и влез в шкаф едва ли не целиком. Вынырнул оттуда с весьма довольным видом. В его руках была бутылка рома.

– Совсем другое дело, – произнёс он, помахав ею перед носом Луи. – Теперь мы устоим. Можешь продолжать.

Буш открыл ром, налил его в стаканы.

– Пей, Луи. Ты вернёшься. Ты отличаешься от других. Ты вернёшься!

– В тюрьме я написал кучу музыки, но меня слушали только арестанты с надзирателями, начальник тюрьмы да его мамаша с женой. Они специально приходили для этого по воскресениям. Зеки же каждое утро вставали под звуки трубы, – продолжид Луи. – Они