В ожидании Большой волны - Саша Южный

class="p1">– Знаете, – доверительно склонился к его плечу врач. – Я бы и сам не прочь на вашем месте оказаться, – и похлопал Луи по плечу. – К вам вернулся юмор. Это говорит, о том, что вы здоровы.

Ремонт «Прекрасной реки» решили начать с салона.

– Кое-что можно отреставрировать, кое-что поменять. Полы ни к чёрту тоже. Все эти гардины… короче, капитальный ремонт.

Для начала они внимательно перебрали гардины и гобелены. Оказалось, что половина из них ещё вполне пригодна.

Буш расположился в кресле, дымил сигарой и листал папку, пересматривая старый проект баржи. Луи с листом бумаги и карандашом разместился с другой стороны стола.

– Предлагаю оставить старую тематику, – сказал Буш. – В городе ещё не забыли «Прекрасную реку». Мы были самым модным местом. Здесь и пели, и танцевали. А с твоей трубой мы сделаем фурор. Нынешняя музыка заставляет людей трясти задами. Они называют это «потанцуем». А твоя, она, как красивая женщина, которая, мурлыча, лезет тебе рукой под рубашку.

– Борта тоже не мешало бы подновить, – заметил Луи.

– Это точно. А то у баржи вид, словно её только что подняли со дна морского. Надеюсь, денег хватит. Ещё тебе нужна хорошая труба и костюм. Возьму кредит.

– Понадобятся билеты и пригласительные.

– Для начала хватит тридцати. Чтобы об изобретении Ньютона узнал мир, понадобилось оповестить всего двадцать человек. Дальше пошло в прямо пропорциональной прогрессии.

За два дня они сняли старый паркет и вынесли часть мебели. Остальную, включая шкаф, оставили, решив, что будут на неё ориентироваться, вновь обставляя салон. Они решили сохранить в мебели стиль старых традиций.

В субботу Луи и Буш решили закончить пораньше. Не снимая рабочие комбинезоны, они прихватили с собой полбутылки рома, налили по чашке кофе и поднялись на вторую палубу.

– Думаю, нам крупно повезло, – произнёс Буш. – Тебе нужен был такой, как я, а мне такой, как ты. Надо просто набраться терпения. У нас будет лучшее заведение в городе.

– Думаешь?

– «Прекрасная река» повидала немало музыкантов. Именитых и не очень. Бузотёров, пьяниц, просто чокнутых, однако талантливых. Но никто не играл на трубе так, как ты. У тебя была мечта?

– Наверное, была. Теперь уже не помню.

– Хочешь, напомню? Ты хотел стать лучшим, хотел выступить в Корнеги-холл, объездить мир со своей трубой. Так?

Луи кивнул.

– У меня тоже была. Но она гораздо скромней. Не будешь смеяться?

– Разве можно смеяться над мечтой.

– Я всегда хотел научиться бить степ. По-настоящему.

Буш отбил несколько чечёточных «па». Этакий толстый бегемот. Получилось забавно. Луи отвернулся, скрывая улыбку.

– Твоя музыка тревожит душу, – продолжил Буш. – Переносит человека в иное состояние. Отец любил повторять, что рай это не место, это состояние.

– Да! Парочка миллионов на счету!

Месяц спустя баржу было не узнать. Её борта сияли новенькой краской, выкрашенные белым леера имели совсем другой вид, нежели прежде.

Луи на второй палубе докрашивал последнюю букву в названии салона. Буш стоял на берегу, наблюдал за работой Луи.

Луи сделал последний мазок, выпрямился и посмотрел на Буша, который разглядывал свежевыкрашенные буквы.

– Господи! – пробормотал себе под нос Буш. – Тянешь лямку и не подозреваешь, что всё может оказаться так просто – вдруг падает с небес парень с часами и «Капиталом», и жизнь меняется.

Луи кивнул на вывеску:

– Ну, как?

Буш отошёл подальше от борта баржи.

– Шикарно! Как в дни моей молодости.

Луи довольно рассмеялся.

Ещё две недели спустя «Прекрасная река» была готова к плаванию в полном смысле этого слова – Бушу после некоторой возни удалось запустить судовой дизель. Как последний штрих на верхнюю палубу поставили диван и несколько кресел.

Луи сидел на стуле в отремонтированном салоне, постукивая носком ботинка по новому паркету. Его окружала добротная, в стиле ретро мебель. Новые столы и стулья сияли лаком, почищенные гобелены и гардины выгодно оттеняли мебель.

В салон заглянул Буш в элегантном белом костюме, бросил взгляд на часы.

– Уже скоро! Кажется, мы готовы к плаванию, а, Луи?

Луи кивнул.

Буш подошёл к буфету.

– Пожалуй, я выпью немного для храбрости.

Буш налил себе виски, выпил, опять посмотрел на часы.

– Кажется, пора.

Он вышел из салона, спустился по трапу на берег и принялся всматриваться в сумерки.

Прошло полчаса. Луи продолжал сидеть на стуле, нервно сцепив пальцы. Внизу, пружинистой походкой хищника прохаживаясь вдоль борта «Прекрасной реки», ждал гостей Буш.

Луи вышел из салона и увидел его у носа баржи.

– Ну что? – громко спросил Луи. – Никого?

– Случалось и раньше гости задерживались. При отце так было. Они скоро придут.

Луи, застыв у поручней, некоторое время вглядывался в сумерки.

– Они не придут, – наконец произнёс он.

– Почему? – спросил Буш.

– Потому что, если сложить две больших неудачи вместе, то получится катастрофа.

Буш, тяжело вздохнув, некоторое время вглядывался в темноту, затем медленно поднялся по трапу.

Некоторое время они стояли на палубе, глядя на берег.

– Мне надо выпить, – сказал Буш.

– Мне тоже, – поддержал его Луи.

Они расположились в салоне за столом, прихватив из буфета стаканы и бутылку рома. Буш наполнил стаканы.

– Никто не пришёл. Ну хотя бы один человек.

Буш сделал пару больших глотков из стакана и со стуком поставил его на стол.

– Нет, так не бывает. Так просто не может быть!

Они пили медленно, смакуя каждый глоток, потому что спиртное было сейчас единственной защитой от волчьей тоски и горечи, и обиды на всё сущее.

– Не пойму вот я, зачем меня выпустили в этот мир? – произнёс Буш после очередной опустошённой рюмки. – Мне словно говорят: иди-ка ты за своей фуражкой и жетоном и возвращайся в свой участок.

К трём ночи на столе стояла пустая бутылка рома и наполовину опустошенная бутылка виски. Луи и Буш спали прямо за столом: Луи – запрокинув голову назад, Буш – уронив её на стол.

Буш проснулся в начале четвёртого, потянулся к бутылке, налил виски в стакан. От бульканья спиртного проснулся и Луи.

– Налить? – спросил Буш.

Луи отрицательно покачал головой.

– Не поможет. Мне так хреново! Так не было, даже когда меня везли в тюрьму.

– Тогда у тебя ещё были крылья.

Луи взял трубу и вышел на палубу. Вскоре раздалась печальная тягучая мелодия. Буш некоторое время слушал её, затем, прихватив бутылку, сел за рояль и начал аккомпанировать Луи. Звуки рояля слились со звуками трубы, и над рекой зазвучала мелодия. Труба и рояль, солируя по очереди, меняли друг друга.

Постепенно звуки рояля стали замолкать. Стала слышна только труба. Она звучала, пока вдали над горизонтом не повисла светлая тонкая полоска рассвета. Затем смолкла и