Варвара Смородина против зомби - Георгий Александрович Ланской

– Злата! Это, кажется, к тебе!

Естественно, я не могла усидеть на месте и помчалась в коридор. Навстречу, набирая скорость, вылетела сестра. Обогнав Злату, я понеслась к дверям, распевая во всю глотку:

– Забирай меня скорей, увози за сто морей, и целуй меня везде, шиварнадцать мне уже!

– Гадюка! – рявкнула Злата и удвоила скорость. В результате, к дверям мы прибежали ноздря в ноздрю, долго бились за право отпереть замок, лупили друг друга по рукам, но наконец я выиграла, и пока Злата дула на свои анемичные культяпки, отбитые мной, я распахнула дверь, ахнув от притворного восторга.

Миша, слегка ошарашенный, стоял на крыльце с большим букетом белых лилий. Интересно, где он их взял? Выглядел он на редкость прилично, сменил линялую майку на рубашку веселенького салатного цвета, из тех оттенков, что мама называет «вырви глаз». Довершали ансамбль узкие черные брюки и подозрительно чистые белые кроссовки. Я предположила, что они новые, и он всю дорогу нес их в зубах, чтобы обуться перед домом любимой.

Красная от злости, Злата вылетела следом, едва не тюкнувшись в гостя носом.

– Это мне? – проворковала она, принимая букет. – Боже, какая прелесть.

Сестра уткнулась в цветы, сморщилась и оглушительно чихнула, скрывая гримасу отвращения.

– Твоя сестра сказала, что лилии – твои любимые цветы, – растерянно произнес Миша. Злата бросила на меня суровый взгляд и, подхватив кавалера под руку, продолжила райский щебет:

– Ах, она такая внимательная, наша крошка! Но иногда в своем стремлении угодить перегибает палку. Недавно она так хотела первой пожелать мне доброго утра, что просидела у изголовья кровати несколько часов, пока не описалась, и ее пришлось нести в ванную, где она прорыдала полдня. Но это так трогательно, чудо, а не малышка!

Миша как-то странно задышал и слегка запнулся. Я наградила торжествующую Злату убийственным взглядом. Ну, погоди! Сюрприз тебя ждёт буквально за дверями.

Сюрприз удался, потому что Миша, увидев за столом Катю, споткнулся о порог, попятился и вроде даже захотел сбежать, но я подхватила его под руку и втащила в гостиную. На второй руке мертвым грузом висела Злата. Против нас двоих он был бессилен.

– Добрый вечер, – буркнул Миша.

– Каки-ие люди, – пропела Катя сладким голосом, но так тихо, что никто не обратил внимания.

– Здравствуй, Мишенька, – сказала бабушка. – Садись с нами. Злата, будь добра, принеси еще один прибор.

– Я схожу, – торопливо вмешалась я. В данное время лучше поменьше попадаться всем на глаза, а еще лучше – сесть в темном углу, чтобы никто не обращал на тебя внимания, и смотреть, как дерутся тигры. Именно так, согласно китайским легендам, поступали мудрые обезьяны. Как раз в год обезьяны я и родилась.

Когда я вернулась, никто не проронил ни звука, разве что Вася, дорвавшийся до еды, жадно доедал кусок пирога. В воздухе пахло грозой. Несчастная Злата явно не понимала, что происходит, переводила взгляды с Михаила на Катю и Сеню. Миша буравил взглядом стол, а Катя бросала на меня странные взгляды, в которых плескалось подозрение. Родители чуяли, что происходит неладное, но не могли понять причину внезапной враждебности. Я подумала, что атмосферу надо разрядить, иначе в ход пойдут ножи и вилки, а мне потом возиться с покойниками.

Я скользнула на свой стул, получила от бабушки порцию пирога и оглядела родственников и гостей. Отец даже за столом продолжил работать, пристроив планшет на коленях, мама рассеянно глядела в свой телефон и хмурилась: видимо, на работе что-то опять не складывалось. Сеня недружелюбно таращился на Мишу.

– Недавно мы беседовали с Катей о молодости, – беззаботно начала я. – О том, что она всем достается поровну. Но я не могу с этим согласиться. Хотела рассказать Злате о таком генетическом заболевании, как прогерия, вещи жуткой и неизлечимой. Представляете, она способна за несколько лет превратить молодую девушку в жуткую старуху. И от нее нет спасения. Говорят, ею болел даже венгерский король Людвиг Второй.

Теперь на меня смотрели все. Я мысленно поздравила себя с тем, что отвлекла друг от друга враждебно настроенные стороны. Хотя – обратить копья против себя – не лучший выход.

– Очень уместная тема за столом, – буркнул папа и снова уткнулся в планшет.

– В самом деле, Варя, – мягко произнесла мама. – Я, конечно, рада, что ты черпаешь энциклопедические знания из разных источников, но мы пытаемся поужинать. Старайся подбирать более нейтральные темы для разговоров. Вот, к примеру, сегодня у нас гости. Ребята, расскажите, как вы познакомились?

– Нас познакомила Варя, – хором сказали Миша и Катя.

За столом опять воцарилась тишина. Даже Вася перестал жевать. Взрослые уставились на меня. Миша и Катя переглянулись, а затем враждебно посмотрели на меня. Сеня сжал губы, Злата с отвращением наморщила нос.

– Ну, конечно, – ядовито произнесла она. – Кто бы сомневался, что наша мелкая интриганка в очередной раз не упустит возможности сделать брату с сестрой гадость. Катерина, я прошу прощения, не вы ли до этого дня встречались с моим новым молодым человеком?

– Я тоже прошу прощения, – ответила Катя сладким голосом, – а не ты ли та овца, ради которой мой парень меня бросил?

Взгляды соперниц скрестились, будто клинки, затем обе повернулись ко мне.

– Я ничего не понял, – слабым голосом произнес Миша.

– А что тут понимать? – ласково, как дурачку, ответила Злата. – Моя сестрица обожает совать нос в чужие дела и выворачивать все наизнанку. Сперва она познакомила нас с тобой, потом Сеню с Катей, прекрасно зная, что мы рано или поздно встретимся. Кстати…

Она повернулась к Кате.

– Сама овца. Воистину.

– Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались, – не к месту сказал Сеня.

– Девочки, девочки, – призвала к порядку бабушка, – выбирайте выражения. Ну, что вы ссоритесь?

– Тем более, что в ваших встречах и расставаниях я не виновата, – добавила я. – Вы сами выбирали, с кем встречаться.

Катя резко поднялась и швырнула салфетку на стол.

– Благодарю, – с усилием произнесла она. – Все было… очень вкусно.

Она двинулась к выходу, а поравнявшись со мной, сказала:

– Боже, ты просто отвратительна!

Вскинув голову, она прошествовала к дверям и жахнула ими так, что задрожали стекла. В окно я видела, как она