Варвара Смородина против зомби - Георгий Александрович Ланской

до головы, хотя и сама боялась. Но кто-то должен был выполнить сложную миссию. Мне было важно снять с отца подозрение, но для этого требовался хотя бы один потенциальный подозреваемый. Честно признать, Миша, даже с его поврежденной ступней, на убийцу не тянул. Он мог быть сообщником, вытащить тело наружу, но я допускала, что он говорил правду. Если он действительно где-то наступил на гвоздь, моя теория о его роли в убийстве Ивана Фомичева рассыпа́лась в пыль.

– Пойдем, хотя бы снаружи покараулишь, – прошептала я. – Если что, подашь сигнал.

– Какой? – икнул Вася.

– Кукукни, мяукни. Что хочешь, – вздохнула я. – Главное, чтобы на человека не было похоже. В случае чего, разбегаемся в разные стороны после команды: «Бутерброд». Запомнил?

Вася закивал. Я потянула на себя створку ворот и вошла, благодаря судьбу за то, что кузнец не завел собаку, пусть даже самую маленькую. Если бы та начала лаять, он бы, несомненно, проснулся. Самым плохим было то, что я понятия не имела о расположении комнат в доме и могла наткнуться прямо на Пал Палыча, как Джим Хоккинс в брошенном товарищами доме на Острове сокровищ. Оставалось надеяться, что в доме кузнеца нет попугая, готового выдать меня предательским воплем: «Пиастры, пиастры!»

Памятуя, что в поселке многие не запираются, я подергала входную дверь. Бесполезно. Кузнец, видимо, не страдал особой доверчивостью.

– Окно, – подсказал Вася и ткнул пальцем вверх. Окно надо мной действительно было приоткрыто. Вася услужливо встал на четвереньки. Я забралась на его спину и мигом вспорхнула на подоконник. Отодвинув створку в сторону, я врезалась лбом во что-то пыльное и мягкое, не сразу сообразив, что кузнец воспользовался марлей вместо москитной сетки, натянув ее на окно. Я осторожно потянула за углы. Канцелярские кнопки, которыми марля была прикреплена к раме, с сухим стуком посыпались вниз. Оторвав достаточно, чтобы пролезть внутрь, я скользнула на пол, надеясь, что не наступлю прямо на хозяина.

Мне удалось бесшумно приземлиться. Присев на корточки, я прислушалась. Из глубины дома доносился мощный храп.

Фонарик на смартфоне светил слишком ярко. Я сунула его в карман и включила. Паре тусклых бликов хватило сил развеять кромешную тьму комнаты, и я сразу увидела на столе нечто знакомое. Большой лист бумаги был испещрен путаными линями, в полумраке укладывающимися в знакомую картину. Я затаила дыхание и подошла ближе, осторожно переставляя ноги, чтобы не наступить на нечто гремящее или звенящее, и только потом вынула из кармана смартфон, прикрыв фонарик рукой.

Это была самодельная карта. Очень похожая на ту кустарную, что я видела в доме Фомичевых, но эту рисовал явно не ребенок. На карте было жирно выведено несколько красных крестов. Торопливо выключив все звуки на смартфоне, я сделала несколько снимков.

В соседней комнате стих храп. Я выключила фонарь и юркнула под стол. Спустя пару минут пружины кровати отчаянно заскрипели, а храп разразился с новой силой. Пронесло.

Я вытащила телефон и быстро просмотрела снимки. Ничего хорошего. Вспышка сделала фото нечитаемым. Карта, нарисованная на клеенчатом материале, слилась в один блестящий блин. Недолго думая, я свернула ее в трубочку и выкинула в окно. Внизу охнул Вася. Развернувшись, я уловила нужное направление и пошла на храп.

Пал Палыч спал на узкой железной кровати, лежа на правом боку, и оглушительно храпел. К моему сожалению, ноги он спрятал под покрывальце с вытканным посередине красным солнышком. Я вынула телефон, направив фонарь лучом вниз, и осторожно отогнула угол покрывала, явив миру не слишком чистые пятки. Щурясь в тусклом свете, я внимательно оглядела левую.

На большой мозолистой пятке не было никаких отметин.

Не веря своим глазам, я оглядела ее еще раз, затем перевела взор на правую. Ничего!

Как же так? Может, в полутьме глаза меня подвели?

Я, пренебрегая осторожностью, подняла смартфон. Яркий луч ударил в пятки кузнеца, демонстрируя полное отсутствие на них ран. Черт побери!

Храп прекратился.

Кузнец внезапно сел на кровати и повернулся ко мне. Я необдуманно подняла телефон, ослепляя Пал Палыча светом. Он на мгновение зажмурился, и мне хватило этой секунды, чтобы кинуться наутек. Кузнец кинулся следом, но запутался в покрывале и рухнул на пол с громким «бум!». Даже не притормозив, я подлетела к окну и, обхватив себя руками и поджав ноги, бросилась в него, как в прорубь, срывая прикрепленную марлю. Пролетев над Васей бледным привидением, я приземлилась в кусты.

Из дома послышался грохот. Видимо, ослепленный кузнец налетел на мебель. Но я не стала дожидаться, Вася – тем более. Проигнорировав лаз в заборе, через который мы проникли во двор, он уже выскочил за ворота и без команды «Бутерброд!» Я подхватила карту и последовала его примеру. Отбежав от ворот, мы юркнули в кусты и затихли, прижавшись друг к другу и позволив комарам беспрепятственно нас жрать.

В доме кузнеца зажегся свет, потом мы услышали яростный рев. Видимо, Пал Палыч обнаружил пропажу карты. Через мгновение он выскочил на улицу и помчался по тропинке, оглашая окрестности проклятиями. Благоразумно выждав еще пару минут, мы вылезли из кустов и двинулись к дому.

– Что это такое? – спросил Вася, указывая на сверток в моей руке.

– Карта, – ответила я и торопливо добавила: – Завтра посмотрим, при свете дня.

– Выходит, кузнец виноват? – прошептал Вася испуганным голосом. Я пожала плечами.

– Не он тащил труп. У него нет раны на пятке.

– Тогда кто? – озадачил меня вопросом Вася.

Я развела руками. Ответа у меня не было, во всяком случае пока.

Проводив меня до дому, Вася пообещал явиться к завтраку, даже если ради этого вновь придется пахать на огороде. Я привычно забралась в окно, спрятала карту среди книг и поставила на место учебник. Обнаруживать перед родственниками странную осведомленность не входило в мои планы.

В комнате, где сладко посапывала Злата, я сняла платье, надела ночную рубашку и уже хотела лечь спать, но в этот момент в голову пришла мысль, что бросать дела незавершенными не в моих правилах. Вооружившись телефоном, я направилась в комнату к родителям.

Папа и мама спали, из-за жары откатившись друг от друга, на разных сторонах кровати. Включив фонарь, я стянула с отца одеяло и уставилась на его пятки.

Ни на одной не было недавнего шрама.

Я вздохнула с облегчением.

Только, черт побери, что он делал в доме кузнеца?

Вздох потревожил маму, и она открыла глаза. Прятаться было поздно,