Варвара Смородина против зомби - Георгий Александрович Ланской

что они говорили всерьез, – покачала головой бабушка. – Порой люди скажут что-то такое, в сердцах, и очень жалеют, когда ничего нельзя вернуть. Иногда они… просто перестают любить. Такое бывает. К примеру, у твоего друга Васи в семье произошла такая история. Васина мама перестала любить его отца и ушла. Вроде бы не произошло ничего страшного, но ребенок тоскует по матери, а отец все время на работе. Скверно, когда в таких ситуациях страдают дети, но когда страдают все – еще хуже. Порой, Варенька, надо уйти, чтобы остаться счастливым хотя бы самому, как бы эгоистично это ни звучало. Нет ничего хорошего в том, чтобы принести себя в жертву и при этом сделать несчастными всех вокруг.

– Почему она ушла? – удивилась я. – Бросила сына? Почему не забрала его с собой?

– Люди бывают разные, – уклончиво ответила бабушка. – Ненадежные, в том числе. Васина мама была… ненадежной. Решили, что с отцом ему будет лучше.

– Кто решил?

– Иногда ты задаешь слишком много вопросов, – вдруг рассердилась бабушка. – Особенно если ответы тебе еще не нужно знать. Если не хочешь еще поесть или выпить чаю, марш с кухни! Я буду готовить обед. Часов до двенадцати не попадайся мне под руку, иначе за стол мы точно вовремя не сядем.

– Пожалуй, я немного погуляю, – задумчиво сказала я. – Подышу свежим кислородом.

– Кислород не бывает несвежим, деточка, – усмехнулась бабушка. – Уж поверь мне. Иди, подыши, только не кислородом, а воздухом. И панамку надень, жара сегодня.

* * *

Вася почему-то не явился на завтрак, и я решила отложить изучение карты до его появления. Вместо этого у меня было срочное дело, которое я давно откладывала по разным причинам: нужно было посетить библиотеку.

Утром, вместо чтения, я скачала информацию по поселку и с некоторым удивлением узнала, что в конце девятнадцатого века поселков с названием Верховный было два: верхний и нижний. Мы сейчас находились в Нижнем, после революции названном Красногвардейским, а с девяностых годов прошлого столетия его стали называть Нижним, трансформировавшимся в Снежинский. Хотя жители упорно называли его Нижним по привычке.

В конце девятнадцатого века в Нижнем Верховном тоже располагалась княжеская усадьба. Здесь жил старший сын князя Олега Верховного – Николай. Николая Верховного расстреляли красноармейцы, а его жена и дочь сумели скрыться и эмигрировали в Германию. После, во время войны, часть построек разбомбили фашистские самолеты. От усадьбы почти ничего не осталось, кроме одного дома, использовавшегося до сих пор, – библиотеки.

Я задумалась: не могла ли Элеонора быть внучкой Николая Верховного? Или она принадлежала к другой ветви рода, младшего сына Олега – Ефима? Впрочем, значения это не имело. В любом случае, она могла получить тайные сведения, не доступные остальным. Я поняла, почему клад не искали тут. После войны от усадьбы ничего не осталось, кроме одного дома, где сокровища вряд ли оставили бы. К тому же клад связывали не с Николаем, а с его отцом. Элеонора тем не менее устроилась работать именно сюда. Вряд ли в сельской библиотеке хранились раритетные издания, в которые дрожащая рука старца вложила старый пергамент с жирным красным крестом и подписью «Главная часть сокровищ здесь». Нет. Я давно поняла, что в библиотеке было что-то иное, некий указатель вроде скелета, образующего своими костями стрелку компаса. Именно это искала Элеонора.

Что же, именно это она нашла, отправив любимого на смерть.

Хотя я давно отбросила мысль, что в подвале библиотеки стоят морозильники, в которых больше года лежало тело Ивана Фомичева, я решила начать именно оттуда. Залы открыты для посетителей, и кто угодно мог наткнуться на подсказку. Нет, искать следовало в труднодоступном месте. Главное, чтобы меня там не застукали.

Подумав об этом, я вспомнила о собаке, охраняющей здание, и прихватила для нее несколько печеньиц из вазочки. Интересно, почему пес так бурно среагировал на кузнеца?

Чтобы не злить бабушку, я натянула панамку и вышла в жаркое марево. Воздух плыл. Слабый ветерок вращал пыль на дорожках. Гуси, разморенные от зноя, лежали в теньке, даже не пытаясь щипать травку, что меня вполне устраивало. Я осторожно обошла гусиную стаю, сделав вид, что не заметила презрительного взгляда гусака. Поселок вновь казался вымершим. Только над головой, распарывая чахлое облако, летел самолет. Не выдержав вихрей его двигателей, облако стало расползаться, а потом и вовсе исчезло.

Я прошла мимо дома Кати, надеясь, что увижу ее и смогу извиниться. Но в садике не было ни души, а шторы оказались задернуты из-за жары. К тому же остановка не входила в мои планы. Извиниться никогда не поздно – так говорит бабушка. Если что, я могу это сделать после «налета» на библиотеку.

Я не особо представляла, как буду действовать, решив импровизировать на месте. Очень помогало, что настало воскресенье, а значит, сегодня в библиотеке никого не будет.

«А как же собака? – подумала я. – Кто кормит эту несчастную тощую псинку в выходные?»

Библиотека была закрыта на висячий замок. Я потянула его и огляделась по сторонам. Никого. Печенье оттопыривало карман. Я подумала, что лучше прикормить собаку сейчас, чтобы, когда я решусь на противоправные действия, она не залаяла и не выдала меня.

Пес лежал в будке и глядел на меня с тоской. Его миска была пуста. Почуяв угощение, собака оживилась.

– Хороший пес, – сказала я, отдавая ему печенье, которое он проглотил с жадностью троглодита. Поблизости нашелся водопроводный кран. Я открыла его и налила собаке полную миску воды. Собака начала лакать, а я почувствовала разочарование и гнев на Элеонору. Как можно быть такой жестокой? Бросить животное изнемогать от жажды в такую жару! Нет, я этого так не оставлю! Как только выберусь из библиотеки, прихвачу пса с собой. У дедушки нет собаки, пусть поживет во дворе. А потом я заберу собаку в город, даже если до конца каникул мне придется вылизывать Злате пятки! Должен же у меня быть хоть один друг в этом жестоком мире.

Хотя я знала, что в библиотеке нет ни души, все равно постучала в дверь, а затем, обойдя здание, еще и в окно. Когда мне, естественно, не ответили, я остановилась и задумчиво уставилась на крепость, с виду казавшуюся неприступной.

Как быть?

Дверь не открыть. Это не американский боевик, где любой замок легко вскрывают кредитной карточкой. Ха! Наши двери предпочитают запирать на амбарные замки, которые даже ключи