Варвара Смородина против зомби - Георгий Александрович Ланской

Окно?

Я поглядела на окна. Закрыты. Но, может, хоть в одном осталась приоткрытая форточка, куда я смогу пролезть? В такую жару оставлять помещение без вентиляции – все равно что превратить его в душегубку. После выходного придется полдня проветривать.

Я обошла библиотеку и – вуаля! – в задней части здания обнаружила приоткрытую форточку размером с папин ноутбук. Взрослому через нее не забраться, но я пролезала. Я погладила себя по голове за предусмотрительность, что не надела шлепанцы, предпочтя им плотные кроссовки. Деревья надежно прикрывали меня со стороны ближайших домов. Собака вертелась под ногами и с любопытством наблюдала за моими действиями, вопросительно шевеля ушами. Я шире открыла форточку и без особого труда ввинтилась в узкое пространство головой вперед. Только наполовину сделав дело, я поняла, какую глупость совершила. Влезать следовало вперед ногами, с опорой на подоконник. Теперь же я, балансируя на кончиках пальцев, как циркачка, раздумывала – вылезти назад и залезть как следует или попробовать не упасть.

Я рискнула и выбрала второе. И, конечно, зря.

Мои слабые руки не смогли удержать тело, и я неловко кувыркнулась вперед, сорвала занавеску, уронила горшок со столетником и рухнула на спину с громким «бум!» Гулкое эхо пронеслось по залам библиотеки. Не в силах пошевелиться, я со страхом ждала, что Элеонора, чудом оказавшаяся в библиотеке, прибежит на грохот упавшего слонопотама. Но шли минуты, никто не показался.

Я встала и оценила нанесенный ущерб.

Тысячелетник можно быстро пересадить в другой горшок, если удастся его найти. Хуже было с наполовину оторванной занавеской. Даже с подоконника я не смогла бы дотянуться до крючков. Вероятно, в помещении есть стремянка, но у меня могло не хватить времени на устранение последствий погрома. Я пробежала по комнатам и, к счастью, обнаружила пустую банку из-под персиков, которую кто-то из сотрудников (скорее, Элеонора) использовал в качестве пепельницы. Вытряхнув мусор и немного окурков на газету, я торопливо воткнула тысячелетник в банку, утрамбовала землю, полила остатками теплой воды из стеклянного графина и вернула на прежнее место. Оставшуюся землю я смела в угол. Надеюсь, уборщица устранит следы моего преступления. Если не приглядываться, никто и не заметит, что цветок стоит не в том сосуде. Черепки от разбитого горшка я собрала и выбросила в мусорное ведро. Туда же хотела отправить и старую газету с окурками из банки, но остановилась, приглядевшись к скрюченным цилиндрикам.

Несколько из них, тонкие, коричневые, источающие смешанный с табаком аромат вишни, явно курила женщина. На фильтрах остались следы губной помады темно-красного цвета, что подтверждало мои подозрения относительно Элеоноры. Другие курил, скорее, мужчина, заметно прикусывающий плотную бумагу.

Интересно, кому Элеонора разрешала курить в помещении, где категорически запрещено это делать? Вон и табличка, и огнетушитель на стене. Кругом столько бумаги: книги, газеты… Полыхнет мгновенно. По виду окурки были примерно одного времени. Я бросила взгляд на стол библиотекаря. Пепельницы не было. Без всяких церемоний я стала выдвигать ящики и в нижнем нашла пепельницу, сухую, с остатками пепла на дне. Глядя на нее, я подумала, что Элеонора и некий мужчина долго сидели за серьезной беседой. Настолько серьезной, что нервно курили сигарету за сигаретой, игнорируя правила противопожарной безопасности. Но почему здесь?

Может, потому, что здесь они рассматривали нечто такое, чего нельзя было рассмотреть где-то еще? Или нельзя вынести?

Я торопливо обшарила ящики, заглянула под стол, надеясь, что Элеонора прилепила скотчем конверт с уликами, как в шпионском кино. Но ничего интересного не нашла. Если Элеонора и хранила свои секреты, то явно не здесь.

Я бездумно кружила по залам, разглядывая высокие стеллажи с книгами, и вскоре приуныла. Чтобы просмотреть все, мне не хватит и каникул. Что же такого интересного было в этом зале? Может, я ошибалась? Факт, что этот дом принадлежал князю Верховному, не говорит о том, что он оставил здесь указание, где искать сокровища. В залах не осталось ничего, что говорило бы о его бывшем хозяине, даже мебель была более-менее современная. Разве что на стене, за стулом, где сидела библиотекарь, под стеклом висела карта, очень старая либо умело имитирующая старину. Беглого взгляда хватило, чтобы понять: это карта окрестностей, закамуфлированная изображениями языческих божеств, диковинных зверей и растений. Я подошла и принялась разглядывать ее со всех сторон. Но за исключением диковинности изображений не видела ничего интересного: ни обведенных пунктиром тропинок, ни жирных красных крестов, ни скелетов, указывающих на север.

На улице зарычала, а потом залаяла собака.

Я бросилась к окну и в испуге отпрянула: к библиотеке шел Пал Палыч. Лай сменился руганью, а затем визгом. Вот почему собака не любила кузнеца – он ее бил, и, видимо, делал это раньше. Отогнав пса, Афанасьев, злобно щурясь, направился к дверям. Я услышала, как брякает замок. В моей голове мелькнуло: у кузнеца наверняка есть ключи от всех дверей в этом поселке.

Я заметалась по библиотеке, понимая, что не успею выбраться в окно. Забраться под стол? Чушь, меня там сразу же обнаружат. Но куда?

Недолго думая, я подлетела к самому высокому стеллажу и стала карабкаться по полочкам вверх, как по лестнице. Втиснувшись в узкое пространство между стеллажом и потолком, я замерла, зажав нос рукой. Пыли наверху была уйма, я боялась чихнуть.

Дверь открылась. Кузнец вошел, стараясь идти как можно тише. Если я еще мгновение назад думала, что не заметила датчик сигнализации, а он пришел проверить, не забрался ли кто в дом, то теперь я не была в этом уверена. Хотя, может, он крался, чтобы не спугнуть нарушителей? Я осторожно повернулась и поглядела вниз.

Пал Палыч ходил на цыпочках, но не пытался заглядывать в укромные уголки. Более того, им явно двигала некая цель. Он подошел к столу Элеоноры и принялся методично его обыскивать, раздраженно захлопывая проверенные ящики. Не найдя искомого, он, тяжело дыша, обернулся к карте и долго глядел на нее, а затем, сняв с гвоздя, вынул карту из рамы, включил ксерокс и стал сканировать частями, так как целиком она в аппарат не помещалась. Отксерив карту, кузнец вновь вставил ее в раму и повесил на стену. Забрав листки бумаги, он внезапно обернулся и с подозрением поглядел на болтающуюся оконную занавеску. Подойдя ближе, Пал Палыч потрогал приоткрытую форточку и внезапно стал принюхиваться, как волк. Я вжалась в полку, надеясь, что он меня не заметит.

– Здесь есть кто-нибудь? – вкрадчиво спросил он. – Это ты был у меня ночью?

Я старалась не дышать.