Варвара Смородина против зомби - Георгий Александрович Ланской

ищет компании и хоть какой-то любви, собаку вон притащила, а вам хоть бы хны! Девочка готова идти куда угодно, лишь бы не оставаться с близкими. И это, по-вашему, благополучная семья? Воспитаете из нее истеричку. Она уже бродит по ночам. Хотите, чтобы ребенок до психушки достукался?

Позади что-то шевельнулось. Я испуганно оглянулась и увидела Злату с ехидной улыбкой на губах.

– Молодец, – кивнула она. – Нас с Сеней поссорила, теперь за родителей взялась. Интересно, с кем ты останешься, когда из-за тебя семья разбежится по всему свету? Все-таки следовало избавиться от тебя в младенчестве. Родители знали, что третий ребенок им будет в тягость, но пожалели. И что из этого вышло?

Торжествующе хмыкнув, она закрыла дверь.

Я бросилась в комнату, где обнаружила сестру сидящей на кровати с телефоном в руке.

– Кажется, я запретила тебе входить, пока я не засну? – любезно осведомилась Злата. – А поскольку на улице – белый день, будь любезна, скройся с моих глаз часов до одиннадцати вечера.

– За что ты меня ненавидишь? – спросила я со слезами.

Злата поглядела на меня с отвращением.

– За то, что твое присутствие отравляет воздух, как тухлое яйцо. От тебя одни беды, – пояснила она и, мрачно уставившись в телефон, добавила: – Мне понравился Миша. А теперь он думает, что у нас вся семья шизанутая, как ты. Он думает, что модельный бизнес ерунда, лучше идти в доярки. А на мое увлечение диетами у виска пальцем покрутил. Я весь день ему пытаюсь дозвониться и все объяснить, но он трубку не берет.

– Я все исправлю, – сказала я. – Обещаю.

Злата рассмеялась.

– Представляю себе, – ядовито фыркнула она. – Интересно, чем это закончится? По сравнению с твоими выкрутасами, ядерная война – легкий пикничок на привале. Воистину.

8. Предательство

Бабушкина отповедь попала точно в цель. Родители впервые в жизни, во всяком случае моей, выглядели неловко и за обедом просто задушили меня любовью. Более того, они провели тщательный инструктаж со Златой и вернувшимся Сеней. Брат с сестрой были невероятно любезны, передавали ненужную соль и хлеб, а после – чудо из чудес – предложили вместе прогуляться к озеру – искупаться. В их глазах читалось нешуточное раздражение и бессильная злоба от того, что их вынудили общаться с малолетним несмышленышем. Я не рискнула пойти на прогулку, побоявшись, что на озере они меня просто утопят.

Сеня облегченно вздохнул, а глаза Златы полыхнули торжеством. Капризно скривив губы, она жеманно произнесла:

– И после этого вы будете говорить, что мы с Варей не играем? Да она сама этого не хочет, а мы остаемся виноватыми. Тебе надо быть немного благодарнее. Знаешь, сестрица, даже псы не кусают руку, которая их гладит.

– В самом деле, Варенька, – мягко произнесла бабушка, – ты же только сегодня говорила, что никто не хочет брать тебя с собой, а сейчас отказываешься от развлечений вместе с братом и сестрой? Я тебя не понимаю.

– Сегодня мы договорились встретиться с Васей и поиграть, – ответила я. – Будет неудобно, если я ему откажу.

– Васька сегодня с отцом на огороде картошку окучивает, – вмешался дедушка.

– Вот именно, там мы и должны были встретиться, – торопливо ответила я. – В конце концов, он же нам помогал? Я решила отплатить ему тем же.

– И чего вы наговариваете на ребенка, – всплеснула руками бабушка. – Варенька добрая и отзывчивая. Васе захотела помочь, а сегодня, если вы не в курсе, помогла тяжело больной соседке.

– Интересно, что она делала у тяжело больной соседки? – равнодушно спросил Сеня и укусил свой кусок курицы, а Злата, криво усмехнувшись, произнесла одними губами:

– Лицемерка.

Я хотела достойно ответить, но вспомнила, что собиралась исправить неловкую ситуацию, возникшую за столом, и потому с достоинством произнесла:

– Если не возражаете, я вас покину. Василий наверняка меня заждался на своей фазенде.

– Куда ты собралась? – возмутился дедушка. – Обед, солнце в зените, ты же сгоришь за пять минут, а они с самого утра вкалывают, наверняка уже все выпололи и окучили. Оставайся с нами, на озеро сходим всей семьей или, хочешь, я тебе почитаю?

– Благодарю, – сдержанно ответила я, чинно сложив руки на коленях. – Но с моей стороны будет непорядочно заставлять людей ждать. А если они уже все сделали, я хотя бы извинюсь за свое отсутствие.

– Да, – саркастически заметила Злата, – очень удобно пойти и извиниться. В следующий раз я тоже так сделаю, когда мама заставит нас прибрать в квартире. Действуй, Варвара! А я с удовольствием полюбуюсь на этот цирк.

– Видишь, мама, – произнес отец слабым голосом, – к чему приводят твои воспитательные методы? Все, что так хорошо начинается, рано или поздно перерастет в битву подушками. А нам потом придется за уши разводить их по разным углам. Если Варвара хочет париться на солнцепеке, не стоит ей мешать. Ты же хотела, чтобы она дышала свежим воздухом? Пусть идет и дышит.

– Опять одна? – возмутилась бабушка.

– Почему одна? С Васей. В доме местного участкового ей точно не привьют плохих манер, – хохотнул отец.

Пока бабушка возмущенно хлопала глазами, я воспользовалась ситуацией и убежала, прихватив печенье для собаки.

* * *

Разумеется, помогать Васе и его отцу я не собиралась. Еще чего! Но родным знать об этом было необязательно. Впрочем, Злата явно не поверила мне. Наверное, не поверил и Сеня, но я ему была до лампочки и могла делать что хочу. Поэтому он так легко принял мою легенду о семье Пряниковых. А я никого не собиралась разубеждать, решив, что для того, чтобы улизнуть из дома, любой повод хорош. Поскольку я не знала, где живет Вася, шла наобум, подставив голову солнцу и ветру. Внезапная забота моих родителей пугала больше, чем их вечное невнимание и занятость. Я отвыкла от любви, а неловкие чувства папы и мамы душили меня, словно пыльный мешок.

Мне нужно было подумать.

Я решила окончательно списать со счетов Пал Палыча Афанасьева. Это следовало сделать раньше, но прежде я не располагала таким количеством фактов, хотя по диалогу с Элеонорой у библиотеки, а также на кладбище можно было сделать соответствующий вывод. Кузнец не знал, где находится клад. Он сам его искал, путался под ногами, запугивал Элеонору