Варвара Смородина против зомби - Георгий Александрович Ланской

зачем пришла. Взгляда, брошенного на самодельную карту, нарисованную Иваном в школе, хватило, чтобы понять: я не ошиблась. Фото в смартфоне полностью подтверждали догадку. Осталось сравнить эту карту с той, что лежала дома. Я передернула плечами и заглянула в горницу.

Мария Фомичева лежала на полу, как смятая марионетка, с неестественно вывернутыми руками. Ее заострившееся лицо глядело вверх.

Я бросилась к ней.

В число моих достоинств входит умение нащупывать пульс. У меня не было стетоскопа, чтобы прослушать сердцебиение Марии, поэтому я по старинке прижала палец к ее горлу и почти сразу ощутила слабое цыплячье трепетание. Не показалось ли мне? Схватив со стола зеркало, я торопливо подставила его под нос Фомичевой, едва не выбив ей зубы, и с облегчением обнаружила, что серебристая поверхность затуманилась. К счастью, она была жива. Не зная, что произошло, я предпочла не трогать ее, только положила под ноги подушку, чтобы обеспечить приток крови к голове, и расстегнула верхнюю пуговицу на платье. Торопливо обшарив полочку с лекарствами, я с сожалением констатировала отсутствие нашатырного спирта, чей резкий запах мог бы привести Марию в чувство. Оставив ее на минуту, я добежала до кухни и открыла холодильник. К счастью, в дверце стояла початая бутылочка уксусной эссенции. Я быстро смочила кусок ваты и аккуратно поднесла ее к носу Фомичевой.

Женщина дернула головой. Я повторила попытку. Веки Марии затрепетали, а затем медленно приоткрылись.

– Тетя Маша, – зашептала я. – Это Варвара Смородина. Вы меня узнаёте?

Женщина не ответила, и тогда я продолжила:

– Если узнаёте, моргните один раз, если нет – дважды.

Веки женщины медленно сомкнулись и так же медленно поднялись.

Узнала!

– Я сейчас вызову скорую, – пообещала я и осеклась. Неизвестно, как в поселке обстоит дело с медицинской помощью. – Нет, лучше позвоню бабушке!

Эта идея понравилась мне больше. Бабушка разбирается в медицине лучше сельских фельдшеров и наверняка даст мне точные инструкции, пока не придет сама. Я вытащила телефон и набрала ее номер.

– Варенька, что случилось? – с ходу спросила бабушка, не иначе как обладая шестым чувством.

Я решила пока не удивляться и четко описала ситуацию.

– Ничего больше не делай, – скомандовала бабушка. – Вернись в комнату и посмотри, какие лекарства Мария принимает.

Я сгребла с полочки таблетки и принялась торопливо перечислять названия. Бабушка слушала и молчала, а затем произнесла:

– Все понятно. Значит, так: попробуй дать ей воды, распахни все окна. Думаю, у нее не только давление зашкаливает, скорее, там сахарный диабет. Если увидишь в окно кого-нибудь из соседей, попроси помочь, но сама не уходи. Я буду через десять минут.

Я положила телефон в карман и принесла из кухни воды. Мария с трудом сделала один глоток и уронила голову на пол. Я открыла окна и высунулась до половины, стараясь увидеть соседей. Никогда прежде десять минут не казались мне такими длинными. Оставаясь одна в комнате с неподвижной и, возможно, умирающей женщиной, я почувствовала страх. Только невероятные усилия воли помогли мне не разрыдаться, когда бабушка и еще одна незнакомая женщина вбежали в дом, бросившись Фомичевой на помощь.

* * *

Ждать пришлось довольно долго. Я дважды входила в дом, дважды выходила, а бабушка все возилась с Марией. От безысходности я стащила из хлебницы кусок слегка зачерствевшего пирога с повидлом и сжевала, подарив большую его часть собаке. Пес принял угощение со сдержанной радостью.

Наконец бабушка вышла и поманила меня.

– Ты молодец, – сказала она. – Все сделала правильно. А теперь идем домой. Тете Маше надо отдохнуть.

– С ней все будет в порядке? – спросила я.

– Разумеется, – кивнула бабушка и оглянулась на пса. – А ты чего за нами увязался?

– Я встретила его в деревне, – соврала я. – Дала печенье. Теперь он везде ходит за мной. По-моему, он голодный. Можно я возьму его себе?

Бабушка хотела возразить, я поняла это по ее лицу, но неожиданно ее морщины разгладились.

– Ну, конечно, можно. У каждого ребенка в детстве должна быть собака или кошка. Лично я всегда предпочитала собак, а дедушка больше любил котов, хотя при его службе собаки должны быть ближе. Идем скорее, ты наверняка проголодалась… Что у тебя с майкой, кстати? Где ты так вывозилась?

Я посмотрела на собаку и решила, что она должна отработать свой хлеб.

– Собака свалила меня в пыль, – соврала я и добавила: – Мы играли, и я немного увлеклась.

– Ничего страшного, все отстирается, – успокоила меня бабушка, а потом добавила: – Но тебе следует быть аккуратнее. Вторая испорченная вещь за два дня… Я нашла платье в стиральной машине. Ты его основательно разодрала.

Платье! Черт побери! Я забыла его зашить.

– Я немного отвыкла от жизни вдали от цивилизации, – скромно сказала я. – Дома я, в основном, развлекаюсь чтением и игрой на компьютере, а тут все так интересно. Поэтому мне сложно себя контролировать, а наряды трещат по швам.

– Бедный ребенок, до чего тебя довели! – воскликнула бабушка и вздохнула.

Дома бабушка немедленно велела мне вымыться и переодеться, пока она собирает на стол, клятвенно пообещав накормить собаку, которая нерешительно зашла в наш двор, проигнорировала кота, вздыбившего спину, и улеглась у крыльца, поглядывая на нас умоляющими глазами. Я сделала вид, что иду в ванную, но по пути быстро завернула в кабинет дедушки и, воспользовавшись его отсутствием, вытащила из-за книг карту. Васька сам виноват, что не пришел. У меня не хватило терпения его дожидаться. Развернув карту, я бросила на нее жадный взгляд и усмехнулась.

У кузнеца не было никаких шансов найти клад: его карта была неточна.

Я скатала карту в трубочку и сунула ее обратно, решив, что теперь можно заняться мытьем. Но едва я вышла в коридор, как услышала гневный голос бабушки, и замерла.

– …поразительная беспечность! – сердилась она. – До чего вы вообще довели детей? Вы хотя бы задумывались, к чему приведут ваши компьютеры? Сеня вконец отупел, Злата – зеленого цвета, а Варя растерялась от свежего воздуха. Дети разобщены, не любят друг друга, а ведь это – родная кровь.

– Мама, что ты такое говоришь? – вяло возразил папин голос.

– Что я говорю? Ты еще спрашиваешь? Интересно мне, куда вы все смотрите? Варвара сегодня только жаловалась, что старшие брат с сестрой ее не любят. Ребенок один шляется по деревне,