Варвара Смородина против зомби - Георгий Александрович Ланской

и пришел в отчаяние, когда обнаружил пропажу карты. Причем настолько, что срочно полез в библиотеку в выходной день за копией. Кроме того, если судить по моим открытиям, Афанасьев понятия не имел, что библиотечная карта неточна, как и его собственная. Кузнец мечтал поживиться, но к смерти Ивана Фомичева, скорее всего, не имел отношения. Это сделал человек, у которого была верная карта.

Например, отец?

Если у отца и была карта, ее следовало искать не в доме, а в компьютере. Это логичнее и удобнее: так карту можно увеличивать, уменьшать, вычислить расстояние. Проблема была в том, что у отца на ноге тоже отсутствовал шрам, а это значило, что он как минимум не вытаскивал тело Фомичева из лодки. Если у отца есть карта, я запросто выпотрошу его компьютер и найду все, что нужно.

Но раз так, зачем он ходил к кузнецу? На этот вопрос у меня не было ответа. Что сделает Пал Палыч, если подумает, что карту украл отец? Придет выяснять отношения. Или…

Я похолодела.

Нет, кузнеца рано сбрасывать со счетов, если он решит отомстить. Пожилой, но еще крепкий мужчина запросто одолеет моего хилого папеньку. Я должна предупредить отца, но это нельзя сделать, не открыв перед ним все карты. А для этого придется все рассказать, чего мне совершенно не хотелось делать по одной причине: я не питала никаких иллюзий в отношении своих родственников и участкового Пряникова. Я преподнесу им преступника на блюдечке, а они погладят меня по голове и отправят спать.

Хотя, может, это выход? Ведь кандидата в главные преступники у меня все равно нет.

Я уныло вздохнула, не желая признаваться самой себе, что хочу найти клад. Не то чтобы меня привлекали драгоценности, но сокровища могли вытянуть нашу семью из долговой ямы, а я вернулась бы домой, в привычную атмосферу, по которой, признаться, начала скучать. Я читала, что нашедшему клад от государства полагается лишь двадцать пять процентов, а мои родители настолько совестливы, что честно отдадут три четверти моего сокровища. Уже не говоря о дедушке.

Лично я все оставила бы себе. Завела бы связи в преступном мире и потихоньку продавала золотишко. Может, мое предназначение – не изобличать злодеев, а самой стать Мориарти[6] преступного мира? Я буду Арсеном Люпеном[7] в юбке и сандаликах, опутаю весь мир своей паутиной! Я организую собственную банду и назову ее «Черная блошка»[8]. Мои бойцы будут невидимы и беспощадны, нанося удары отравленными кинжалами из-за угла. Сильные мира сего падут к моим ногам, умоляя о пощаде. Газеты будут с восторгом и сдержанным ужасом рассказывать о наших деяниях, а потом о нас снимут фильм. Интересно, кто смог бы хорошо сыграть меня?

Ха-ха! Размечталась!

Как бы то ни было, мысль стать не судебным медиком, а преступницей надолго запала мне в душу. Хотя чему я удивляюсь? Я была не первой. Том Сойер тоже хотел уйти в разбойники. Больше всего в этой ситуации меня привлекало, что разбойники не связаны никакими правилами и нормами закона или морали. Они делают что хотят и получают от этого удовольствие.

Именно этого я хотела больше всего: быть независимой, свободной и получать удовольствие от своих дел, пусть даже идущих вразрез с общепринятой моралью. Неужели так переходят на темную сторону? Что скажут мои родители, когда я стану великой преступницей и грозой мировых держав? А дедушка с бабушкой?

Я расстроилась, поскольку быть в противоречии с собой – не самое мое любимое занятие, и потому не особенно следила за тем, куда я иду. А когда опомнилась, обнаружила, что практически вышла за пределы поселка. Солнце нещадно палило. Я захотела пить, но водопроводных колонок поблизости не оказалось. Я толкнула калитку ближайшего дома, решив, что запросто утолю жажду в кране огородного водопровода или попрошу хозяев дать напиться.

Домик показался мне старым и унылым. Сад, знававший лучшие времена, напоминал запущенный цветник. Грядки требовали полива, дорожку было бы неплохо подмести. Вдоль нее росла клубника. Ярко-красные ягоды светились сочными боками как лампочки. Мне захотелось их немедленно сорвать.

Из глубины запущенного сада доносились приглушенные голоса. Я воздержалась от грабежа грядок и пошла на звук, решив, что, если представлюсь хозяевам, угостив их жалобной историей – устала, хочу пить и немного заблудилась, – получу не только стакан воды, но и немного ягод. Когда я хочу, во мне просыпается великая актриса. Придав лицу жалобное выражение, я смело отправилась на звуки голосов.

В тени старой яблони за грубо сколоченным столиком, лицом ко мне сидела Элеонора в компании мужчины, демонстрировавшего мне лишь спину с мощными плечами и руками, разрисованными ломаными линиями татуировок. При виде меня Элеонора вскинула брови вверх.

– Девочка? – удивилась она.

Мужчина обернулся, и я узнала широкоскулое, приторно-сладкое лицо. Это был дачник Олег Юрьевич Тетерин.

* * *

Я неплохо разбираюсь в мужской красоте. Для своих лет, конечно. Надо отдать должное моему брату и сестре, без них я не была бы сведущей в столь тонких материях.

– Мужчина должен быть сложен пропорционально, – как-то пояснил Сеня, потрясая гантелями. – Чтобы завоевать место на подиуме атлетов, у него все должно быть в меру. И дело не только в мускулах, бицепсах и трицепсах. Титул чемпиона, к примеру, никогда не получит парень с шикарной мускулатурой, но короткими ногами или шеей. И вообще, честно говоря, судьи выбирают того, кто симпатичнее, лучше улыбается. Представь Мистера Вселенная без зубов. Знаешь, по слухам, даже Гагарин стал космонавтом номер один потому, что у него была задорная мальчишеская улыбка.

– Главное в мужском лице этого сезона – скулы, – информировала Злата спустя некоторое время, изучая журнал мод. – Обрати внимание на моделей. Видишь, как снимают парней? Резкие тени делают мужское лицо выразительнее, а свет в лоб убивает все нюансы. Женщин так снимают реже. Даже некрасивый мужчина с четкими скулами и тонким носом не останется незамеченным ни одной хищницей. Смазливые юнцы с пухлыми губками остались в прошлом. В моде брутальность и жесткость, как у ламбросексуалов.

– Кто такие ламбросексуалы? – осмелилась спросить я.

– Модные парни, которые одеваются, как дровосеки из сказки про Красную Шапочку: вязаные свитера, высокие ботинки и борода, – пояснила сестра.

– Бороду трудно назвать одеждой, – уточнила я.

– Иди отсюда, раз такая умная! – разозлилась Злата. Я ушла и больше ее не тревожила, сделав собственные выводы из рассказанного, и не особо заостряя на этом внимание.