Варвара Смородина против зомби - Георгий Александрович Ланской

Какой из этого вывод?

Я вновь начала пинать лопух, морщась от натуги. Мысли бились в голове мухами, рикошетили о свод черепа и падали вниз, беспомощные и разбитые, пока одна, самая шустрая и злая, не тюкнула меня прямо в мозжечок.

Я остановилась.

Элеонора не могла извлечь клад сама, потому что это требовало сил, которых у нее не было. И для этого ей понадобился взрослый сильный мужчина. Вроде Олега Тетерина. Городской писатель попал в ее сети, и теперь сам шел на погибель, не зная, каким сладким бывает яд.

Должна ли я его предупредить? Поверит ли мне взрослый мужчина? Нужно ли мне спасать того, кто красит волосы и пользуется удушающим одеколоном?

Я пришла к выводу, что лучшим решением будет найти клад самостоятельно, рассказать об этом общественности и получить законную награду в двадцать пять процентов. Тогда и овцы будут целы, и волки сыты. Возможно, клад настолько велик, что наша семья и четвертью суммы покроет все долги, а противный Олег Юрьевич убережет свою крашеную голову.

Истерзанный куст лопуха пал к моим ногам, моля о пощаде. Я раздавила его ногой и, триумфально хмыкнув, вошла в ворота, почти сразу наткнувшись на Злату. Она сидела на крыльце в эффектной позе и записывала видеоблог.

– Мои дорогие фолловеры, – жеманно тянула она, – как вы понимаете, я все еще нахожусь в ссылке, как декабристка. И нет никакой надежды вырваться отсюда до конца сезона. Провинция – это тухляк. Люди – скука, местные парни – просто отстой. Вы не поверите, но своими наманикюренными ручками я окучивала картошку. Это была жесть! Если вы думаете, что картошка растет на деревьях, как яблоки, то ошибаетесь. Картошка – это куст, и она уже цветет. Для тех, кто не знает, как окучивают картошку, в моем блоге есть видео.

– В твоем блоге есть видео, где ты валяешься в тенечке, пока вкалывают другие, – заметила я.

Злата оторвалась от экрана и раздраженно остановила запись.

– В моем следующем ролике я расскажу, как избавиться от младшей сестры, которая отравляет мне жизнь, – с отвращением произнесла она. – Но, пожалуй, я отведу тебе особую рубрику. Назову ее «Уроки лицемерия».

– Отличная мысль, – похвалила я. – Начни преподавать.

Злата задохнулась от возмущения, но, прежде чем она успела сказать хоть слово, я смиренно произнесла:

– Прости.

Сестра поморщилась.

– Господи, иногда ты бываешь такой жалкой. Но, если честно, сегодня я не в настроении тратить на тебя свою злость. Для этого есть более значимые объекты.

Я уселась рядом с ней.

– Переживаешь из-за Миши?

– Он не звонит, – с неожиданной грустью ответила Злата. – Не отвечает на сообщения. По-моему, ты преуспела в том, чтобы его деревенская овца вновь заняла главную роль в его сердце. Как ты понимаешь, за это я не могу тебя благодарить.

– Не заняла, – покачала я головой. – Она точно так же сидит и страдает, уверенная, что он проводит время с тобой.

Злата удивленно округлила глаза и поглядела на меня с подозрением.

– А ты откуда знаешь?

– Я ее только что видела. Она сидела в своем садике, гадала на ромашке и сказала, как меня ненавидит.

– Ну, это не новость. Тебя все ненавидят, – усмехнулась Злата и наморщила лоб. Я без труда проследила за ходом ее мыслей. Если Миша не рядом с ней или Катей, тогда где он пропадает?

– Между прочим, ты себя неправильно ведешь, – заметила я, – если тебе интересно мое мнение.

– Нисколько, – фыркнула Злата, а затем, подумав, добавила: – А почему?

– Ты допустила самую главную ошибку, нарушив собственные правила: бросилась драться за парня, в то время как должна была сделать все, чтобы он дрался за тебя. В итоге вы с Катериной дуетесь в разных углах ринга, а ваш красавчик прохлаждается, неизвестно где и с кем. Теперь он может выбрать любую из вас, только руку протяни. На твоем месте, вместо того, чтобы делать из Катерины врага, я стала бы ее закадычной подругой, заставив ухажера помучиться, завоевывая каждую из вас.

– Я не нуждаюсь в твоих советах, – с неубедительным высокомерием ответила Злата. Она фыркнула и направилась к воротам.

– Я так и подумала, – бросила я ей в спину. – И тебе, наверное, совершенно не интересно, что Катя живет через четыре дома от нашего.

– Абсолютно, – ответила Злата, не поворачиваясь и ускоряя шаг.

Я тактично промолчала. Иногда нужно позволять другим оставлять за собой последнее слово.

* * *

Когда я входила в дом, навстречу выскочил Васька, потирая живот. Судя по надувшейся пузырем майке и довольной физиономии, он уже наелся. На меня он поглядел с неожиданным испугом и чувством вины, но причину этого я на тот момент не знала.

– Послушай, – спросила я, – ты бывал в поселке Верховный?

– У барской усадьбы? – уточнил Вася и презрительно хмыкнул. – Да сто раз.

Мне стало любопытно.

– Интересно, как ты туда прошел? Насколько я знаю, усадьба затоплена, вокруг болота.

Василий отрицательно помотал головой.

– Болота только с нашей стороны, – возразил он. – Если напрямик идти. А если в обход, через лес, ничего особенного, даже башмаков не замочишь. Там даже дорога есть, тракторы проезжали. Только это далеко.

Очень любопытно. Тракторы, значит, проезжали? Не был ли одним из них трактор, утопленный Иваном Фомичевым?

– Мне нужно попасть в усадьбу, – заявила я и спросила: – Ты меня проводишь?

Вася потупился и стал увлеченно разглядывать пальцы на своих ногах. Я тоже поглядела: ничего особенного, пальцы как пальцы, и довольно грязные, кстати. Вася вообще не отличался чистоплотностью. Отмытыми мне показались только руки примерно до локтя да мордочка вокруг рта и носа. Все остальное было замурзанным.

– Провожу, – нерешительно пообещал он. – Если, конечно, тебя из дома выпустят.

– Почему меня не должны выпускать из дома? – удивилась я.

Вася вздохнул и вдруг бросился бежать. У калитки он остановился и крикнул:

– Прости!

Я не успела отреагировать, как его вихрастая макушка скрылась за кустами. Неприятное, будто скользкая жаба, ощущение шевельнулось в моем желудке. Охваченная недобрыми предчувствиями, я вошла в дом и на кухне наткнулась на засаду в лице отца, дедушки и участкового Пряникова. Они перестали пить чай и недобро посмотрели мне в глаза.

– Присядь, Варвара, – строго сказал дедушка.