Варвара Смородина против зомби - Георгий Александрович Ланской

которые я швырнула в лицо представителю власти, испарилось, словно я по собственной воле отдала любимую игрушку тому, кто ее не заслуживал. В глубине души я надеялась, что буду стоять в первых рядах тех, кто изобличит преступника, но теперь меня практически застали за расследованием. Боюсь, в дальнейшем за мной установят тщательный надзор, а из дома я буду выходить исключительно на поводке и в строгом ошейнике. Злате доставит удовольствие выгуливать меня перед домом на радость всем охотникам поглазеть. Дай ей волю, она и на шею мне повесит табличку, что-то вроде «психическая». Я загрустила, села за стол, угрюмо уставилась в скатерть и с горя съела две конфеты. Пришибленный уликами, Пряников торопливо попрощался и помчался исполнять свой долг. Наверное, хотел осмотреть берег. К счастью, он забыл спросить, что я стащила из дома Афанасьева.

А вот дедушка не забыл. Когда я хотела встать и уйти к себе, он пригвоздил меня к месту вопросом:

– Зачем ты влезла в дом Пал Палыча?

Я поглядела на отца и нехотя ответила:

– Я видела, как папа входил в его дом, и испугалась, что он причастен к преступлению. Решила, что если всё так, я должна найти и уничтожить улики.

Отец захлебнулся своим чаем и посмотрел на меня, как на ненормальную, но потом в его глазах мелькнуло понимание.

– Поэтому ночью ты пришла к нам в спальню? – догадался он. – У тебя не было никакого приступа лунатизма.

– Да, – призналась я. – Я хотела поглядеть на твои пятки. Что ты делал в доме Афанасьева, папа?

– Бедный мой ребенок, – воскликнул отец. – Представляю, что ты себе напридумывала. Мне требовалась консультация: появился заказчик, которому нужно раскрутить сайт, а занимается он коваными изделиями. Для статьи я хотел прояснить несколько вопросов и, естественно, обратился к тому, кто разбирается в кузнечном деле лучше меня.

– О, – ответила я, – я не знала. Хорошо, что все так просто объясняется.

– Я тоже рад, что мы все выяснили, – подытожил дедушка. – Думаю, сообщать о происшедшем нашим дамам мы не будем. Но с этого момента, Варвара, никаких расследований. Это может быть опасно. Обещай, что ты больше ни во что не ввяжешься!

Мои руки лежали на столе, поэтому я не могла скрестить пальцы, но мои ноги дедушка не видел. Я скрестила пальцы на обеих ногах – искусство, которым я овладела не так давно, и, довольная собственной гибкостью, ответила деду максимально честным взглядом.

– Обещаю, что больше не стану искать преступника, – ответила я.

То, что я не обещала разыскивать клад, предпочла не афишировать.

* * *

За ужином меня ждало потрясение. Кого я точно не думала увидеть за столом, так это фискала Василия, проболтавшегося о моих планах. Не обо всех, а лишь о тех, в которых он лично участвовал. Я поблагодарила судьбу за то, что не открыла предателю больше, предпочитая держать замыслы при себе. Не зная, стоит ли прощать Пряникова-младшего, я весь вечер сверлила его взглядом, полным убийственной силы. Вася ерзал, прятал глаза и сокрушенно вздыхал.

– Что-то, Васенька, у тебя сегодня аппетита нет, – заметила бабушка. – И выглядишь ты… не как всегда. Но тебе идет.

Еще бы!

Стремясь заслужить мое прощение, Василий пошел на подвиг: он помылся. И даже надел чистую рубашку, которую вообще-то следовало погладить. Правда, на меня его приготовления подействовали, как дробина на слона. Даже если бы он нацепил стерильный комбинезон и противогаз, мое прощение заслужил бы не скоро.

Отец все время смотрел на меня с другого конца стола. Дедушка тоже не сводил глаз. Под этими взглядами, точными, как лазерный прицел, мне было трудно сдерживать себя, изображая покорность и послушание. Я была мила, приветлива и за весь обед нарушила молчание всего один раз, когда попросила передать соль. Мама и бабушка, кажется, что-то заподозрили, но не могли понять, кто является раздражителем за столом. Поэтому вели наблюдение за другими объектами, что мне было на руку.

Главным потрясением стало явление Златы под ручку с Катей. Чего не ожидала семья, так это того, что две злейшие врагини явятся вместе, щебеча всякие глупости, как глупые канарейки или лучшие подруги. Любой здравомыслящий человек моментально понял бы, что липкий мармелад их диалога – притворство чистой воды, направленное в данный момент против одного человека – Сени, ошеломленно наблюдавшего за происходившим. Однако со здравомыслящими людьми на тот момент за столом была напряженка. Лишь я понимала этот фарс и тихо посмеивалась про себя. Все их реплики были насквозь фальшивыми, жесты – излишне вычурными, а над интонациями посмеялись бы в любом театральном училище. Но для семейного обеда могло сойти.

– Солянка изумительная, – похвалила Катя. – Я позже возьму рецепт. А пироги выше всяческих похвал. Тесто просто тает во рту.

– Хорошо тебе, – грустно произнесла Злата, – с твоей восхитительной фигурой ты можешь есть все подряд, а вот я, если не буду соблюдать диету, раздуюсь как воздушный шар и не влезу ни в одно платье. Тогда прости-прощай подиум и мечты стать супермоделью.

– Мне кажется, ты преувеличиваешь, – вежливо возразила Катя, бросив косой взгляд на Сеню, давившегося пирогом. – У тебя тонкая кость, как у…

«Борзой или гончей», – хотела подсказать я, но сдержалась.

– …аристократки, – продолжила Катя. – Люди такого сложения не поправляются. Я читала, что они до самой старости сохраняют изящество форм.

О, как у меня чесался язык! Не будь необходимости вести себя тише воды, ниже травы, я выдала бы несколько предположений о том, какой Злата будет в старости. Чертов Вася с его проклятым языком! Надеюсь, за ужином он его прикусит.

– Старость – ужасное слово, – вздохнула Злата. – Поверить не могу, что рано или поздно я покроюсь морщинами и стану похожа на вешалку. Нет, я решила, как только мне исполнится тридцать, я отравлюсь. Мои похороны будут самыми красивыми… Я буду лежать в белых лилиях, с разметавшимися по подушке волосами, окруженная толпой скорбящих друзей, которые, утирая слезы, пойдут за мной в траурном караване.

«Ага, а гробик будет приталенным, тошнотно-розового цвета», – зловеще подумала я.

– Что за разговоры за столом? – возмутилась мама. – Девочки, я, конечно, рада, что вы помирились, но смерть – не повод для шуток.

– Мы и правда помирились, – согласилась Катя и бросила на меня многозначительный взгляд. – Произошло недоразумение,