Варвара Смородина против зомби - Георгий Александрович Ланской

втянул голову в плечи, как испуганный гусак. Я подумала, что все выползли на улицу, пока не так жарко, и если бы мы вышли не так рано, наверняка никого не увидели бы. Но теперь менять что-то было поздно.

Шум у одного из домов привлек наше внимание. Мужчина, показавшийся мне знакомым, колотил в окно и громко кричал, на радость окрестным жителям, сползающимся на скандал.

– Я тебя выведу на чистую воду! – кричал мужчина. – Только попадись мне на глаза! И не думай, что ты спрячешься!

Я с удивлением поняла, что в дом долбится не кто иной как кузнец Афанасьев, яростно брызгая слюной. От ударов его пудовых кулаков дом буквально ходил ходуном, так что сомнительно, что спрятавшийся внутри человек его не слышал. Однако из-за кружевных занавесок никто не выглядывал и не пытался призвать кузнеца к порядку, словно в доме все оглохли или умерли. Мы подкрались поближе и, не замеченные буяном, спрятались за кустом черемухи.

– Кто там живет? – шепнула я Ваське на ухо.

– Дачник, дядя Олег, – ответил он.

Я подняла брови. Афанасьев тоже прочел книгу Тетерина и понял, что тот – злостный плагиатчик? Неужели это привело его в такую ярость? Лично меня данное обстоятельство рассмешило, хотя книгу Олег Юрьевич украл не у меня. Или кузнец так рьяно отстаивает интересы любимого иностранного писателя, которому, скорее всего, на кузнеца наплевать?

Вряд ли.

У меня появилось смутное подозрение, но не успела я его сформулировать, как к Афанасьеву подошла баба Лена Семагина и дернула за рукав.

– Палыч, чего ты с утра бузишь? Весь поселок переполошил, куда это годно? Приличные люди так себя не ведут! Напугаешь уважаемого человека до полусмерти!

– Это кто тут уважаемый? – загрохотал кузнец и с силой ударил в стену так, что дом затрясся и застонал. – Этот писака недоделанный? Ты его уважаемым считаешь?

– А разве нет? – осторожно спросила Семагина, и ее острый нос заходил туда-сюда, как у лисицы. Думаю, она изнывала в предвкушении новой сплетни, которую можно было бы разнести по поселку со скоростью света.

– Уважаемые люди не лазят по чужим окнам и не крадут чужие вещи! – отрезал Пал Палыч и заколотил в дом с новой силой. – Олег! Открывай, я все равно не уйду!

– Неужто он к тебе в дом залез? – ахнула Семагина.

– Залез!

– Иди ты! И что спер?

Я затаила дыхание. Мне тоже было интересно, что ответит кузнец, обвиняя Тетерина в краже, совершенной мной. Но удовлетворить любопытство я не смогла. Кузнец стушевался и мрачно ответил:

– Что взял, то взял. А теперь пусть возвращает, иначе ему худо будет! Я с этим кулацким подпевалой быстро разберусь!

– Что такое «кулацкий подпевала»? – прошептал Вася на ухо.

– Понятия не имею, – честно ответила я. – Но потом выясню, очень уж любопытно.

Мы тихо сидели еще несколько минут, ожидая, что ответит Тетерин кузнецу, но дом оставался тихим и глухим. Афанасьев еще немного поколотил в окно, а затем, устав дожидаться, отправился выяснять причины безобразия. Запертые ворота его немного обескуражили. Отжав створку, он вошел во двор, погромыхал там чем-то жестяным, а затем вышел и, морщась, словно у него воспалился зуб, спросил:

– Петровна, а чего, этого мордастого дома нет? Замок на двери.

– Так он к Норе своей отправился стихи читать или романы. Уж не знаю, что ей больше нравится, – отмахнулась Семагина. – Вот люди странные, не от мира сего. Лето на дворе, самое время на огороде вкалывать, а они стишатами развлекаются. Посмотрю я, что они будут зимой кушать.

– И давно отправился? – вкрадчиво осведомился кузнец.

Баба Лена пожала плечами.

– Так с утра.

– Чего ж ты мне сразу не сказала, дура старая? – разбушевался Пал Палыч.

Семагина ядовито рассмеялась.

– А как бы я тогда узнала, чего этот дачник натворил?

Плюнув на землю, кузнец бросился в сторону библиотеки, а так как ему пришлось бы пройти мимо нас, мы синхронно рухнули на землю, моля небеса, чтобы он нас не заметил. Но, кажется, даже если бы мы вытянулись во весь рост у него на пути, он пролетел бы мимо, не придав этому значения. В его глазах плясала жажда мести. Дождавшись, когда он скроется из виду, а Семагина отправится по своим делам, мы вышли из укрытия и рванули на тропинку, ведущую к лесу.

– Он решил, что дядя Олег залез к нему в дом? – спросил запыхавшийся Вася.

– Видимо, да, – ответила я, размышляя над этим.

Что-то умное шевельнулось у меня в голове, но я никак не могла ухватить мысль и предпочла забыть о ней. Подобные мысли как грипп являются, когда ты их меньше всего ждешь. Подумать о чем-то другом – отличный способ ухватить капризную мысль за намыленный хвост. Я подумала о книге Олега, которая была незамысловато переписана с чужой, о библиотеке и карте Ивана Фомичева, найденном в доме гидрокостюме. Затем я переключилась на Злату и ее ухажера Мишу – единственного человека, у которого была рана на нужной ноге, на визит отца в дом кузнеца и его логическое объяснение.

Я остановилась.

Вася шел впереди и не сразу это заметил, продолжая разговаривать со мной еще минуту. Только сообразив, что я не отвечаю, он оглянулся и, встревоженный происходящим, подбежал, глядя, как я хмурю брови и шевелю губами.

– Ты чего? – испугался он.

– Ничего, – отмахнулась я. – Идем. Я просто задумалась.

Вася с подозрением поглядел на меня, но продолжил путь. Я же механически переставляла ноги, думая о своем.

Пепельница, которую я заметила на столе, когда Элеонора угощала меня чаем, была наполнена окурками, очень похожими на виденные в библиотеке. Я еще тогда решила, что Элеонора замыслила достать клад, и для этого ей нужен сообщник, подельник, словом, человек, который может достать клад оттуда, откуда она не могла. Отец спутал мне карты, я заподозрила злоумышленника в нем. Но у отца не было отметины на ноге. А в доме кузнеца был мужчина. Так почему этим мужчиной не мог быть Олег Юрьевич Тетерин? Я понятия не имела, где он находился в тот момент, и выяснить это у меня не было возможности. Но тогда логика кузнеца выглядела странной. Тетерину не было нужды красть карту, точная копия которой висела в библиотеке. Неужели кузнец этого не знал? На