Варвара Смородина против зомби - Георгий Александрович Ланской

делах. Ему досталась толика уважения, а ненависть к аристократам на него не распространилась. Наверное, неизвестный монах был мануальным терапевтом, а может, сильным экстрасенсом. Хотя это могла быть просто легенда, которая обросла слухами, а монах был обычным врачом.

Во-вторых, в могиле монаха не могло быть ценностей, кроме нательного креста. А я сильно сомневалась, что человек столь скромного церковного звания мог бы носить крест из золота с алмазами. Скорее всего, о святости предка вспомнил князь Верховный и спрятал сокровища в его могиле. Вряд ли клад оставили в часовне – ее прошерстили вдоль и поперек. Спустя много лет, Иван или Элеонора нашли какое-то упоминание о могиле и решили ее вскрыть. Я прикинула: крест стоит не так далеко от твердой почвы, но добраться посуху Иван не смог. Он загнал трактор на возможную глубину, поднял крест и, наверное, могильную плиту, но затем трактор утонул. Ивану пришлось завершать начатое вручную. Искать клад в мутной жиже было трудно, и потому Иван приобрел гидрокостюм. По мне, это было равносильно поискам вслепую, к тому же в вязких щупальцах болота. Я была уверена, что где-то рядом найду пустые кислородные баллоны.

Но как он выбирался наружу?

Я отошла к лесу и принялась разглядывать деревья. Вася последовал за мной, и, хотя я не сказала ему ни слова, именно ему принадлежала честь открытия. На кривой березе он нашел след от веревки, глубоко врезавшийся в кору.

– Правильно, – сказала я. – Возможно, у него была надувная лодка, он подбирался к кресту, обвязывался веревкой, прыгал в воду и копал. Думаю, это был каторжный труд.

– Матрац, – возразил Вася. – Не лодка.

– Откуда знаешь? – удивилась я.

Вася без разговоров ткнул пальцем в сложенное резиновое полотнище, спрятанное под кустом. Не сговариваясь, мы бросились к матрацу и торопливо его развернули, надеясь, что именно в нем Иван спрятал клад. Но, к нашему разочарованию, среди сплющенных складок не было ничего, кроме большой дыры. Лопнувший матрац кто-то укрыл среди зарослей, чтобы он не бросался в глаза. Под ним лежал странный предмет, который я не могла опознать. Большая железная штука явно представляла прибор.

– Что это такое? – удивилась я.

– По-моему, металлоискатель, – взволнованно прошептал Вася и даже побледнел от возбуждения.

Я мысленно стукнула себя по лбу: ну, конечно! Без металлоискателя поиски сильно затруднялись. Интересно, работал ли прибор над водой? Надо спросить у дедушки.

– Ладно, – вздохнула я. – Примем за аксиому, что Иван нашел клад. Но домой не унес и в могиле не оставил. Сомневаюсь, что клад остался в тракторе, который утонул до того, как Иван вытащил сокровище. Нет, он его перепрятал и, скорее всего, где-то здесь. Как думаешь, где?

– У черта на рогах, – уныло ответил Вася и обвел рукой окрестности. – Это может быть где угодно.

– Да, ты прав, – ответила я с обреченностью.

Действительно, Иван ходил сюда часто и знал лес, как мы его не знали, поэтому сокровище могло лежать от нас в двух шагах, мы могли ходить по нему, смотреть на него и не увидеть. Вселенная точно устроила против нас заговор, издевательски хохоча и дразня жалкими остатками клада, находившимися у Пряникова-старшего в качестве вещдоков. Как бы я хотела прибрать сокровища к рукам! Я бы даже поделилась с Васей, но теперь, похоже, мы оба останемся с носом, и я не смогу вытянуть семью из финансовой пропасти.

Для очистки совести мы покопались под сложенным матрацем, но ничего не нашли: за два года трава могла скрыть все следы раскопок. Я приуныла, а Вася пожалел, что мы не догадались прихватить лопату или хотя бы садовый совок.

– У меня есть с собой пачка венских вафель, – сказала я, решив, что проголодалась. – Хочешь?

Вася закивал и вывалил язык как собака. Естественно, он хотел. Я разорвала упаковку, в которой было две вафли. Одну отдала Васе, вторую оставила себе. Синхронно усевшись на поваленное дерево, лежавшее на чурке, я стала жевать, помня, что сладкое улучшает работу мозга. На этих импровизированных качелях мы и качались, глядя на черно-зеленую воду. Сорока полетала над водой и снова уселась на крест, насмешливо глядя на нас, а у меня не было под рукой палки, чтобы швырнуть в нее. Издали доносились звуки поселка, гудели машины. Над нами клубились комары, кусая за самые болезненные места. Солнце то пряталось, то выскакивало из-за облаков, и его лучи освещали болото, делая его чуть более живописным. Особенно живописным казался небольшой островок с кривым мертвым деревом, напоминающим последнее прибежище Безголового рыцаря Мертвой лощины.

Убедившись, что мы не представляем для нее опасности, сорока сорвалась с места и улетела на островок, устроившись в гнездо на верхушке мертвого дерева.

– Спроси меня о чем-нибудь? – сказала я.

– О чем? – удивился Вася.

– Не знаю. О чем-нибудь таком, что относится к делу. И жуй медленнее, а то ты глотаешь куски как утка. Из-за этого вафля быстро кончается и усваивается хуже.

Вася послушно замедлил движение челюстями и, почесав затылок, глубокомысленно произнес:

– Если Иван вытащил сокровища, почему он утонул?

Я резко встала, отчего моя половинка бревна подпрыгнула в воздух, а та, на которой сидел Вася, ударилась оземь, сбросив его.

– Ты чего? – обиженно произнес он.

– Вася, ты гений, – восторженно ответила я.

– Это да, – согласился он и осторожно добавил: – А почему?

– Потому что теперь я знаю, где искать клад, – торжественно ответила я и указала на остров.

* * *

Островок с сухим деревом оказался единственным участком суши, который болото не смогло или не успело поглотить. С моей точки зрения, это идеальное место для временного хранения сокровища. На островке не было ничего интересного, никому и в голову бы не пришло пробираться сквозь трясину, чтобы поискать здесь что-либо ценное.

– На остров можно пройти? – спросила я Васю.

Он пожал плечами и прищурился, глядя вдаль.

– Было можно когда-то, – ответил он. – Но зачем туда ходить? Разве что за клюквой. Так она ближе есть, и не надо лезть в воду. Клюквы там завались, конечно. Раньше ходили, достаточно было высоких сапог. А сейчас – сама видишь, все затопило. Полезешь – утонешь. Хотя и тогда тропинка была непростая – зигзагом.

– Ты смог бы ее найти? – спросила я.

– Что ты?! Я никогда не ходил на