Варвара Смородина против зомби - Георгий Александрович Ланской

– Тем более, что двум красоткам бессмысленно ссориться из-за парней, – добавила Злата, вложив в свой тон максимум презрения. – Это даже против природы. За любовь всегда бились самцы.

Сеня не выдержал, вскочил и убежал, бросив на стол вилку. Та зазвенела и заскакала по скатерти.

– Дурдом какой-то, – покачал головой папа. – Как в такой обстановке можно работать?

– Давайте пить чай, – примиряюще предложила бабушка.

Больше никто не произнес ни слова. Девочки присмирели, Катя и вовсе помрачнела, что неудивительно: объект убежал, швырнув на стол вилку, а тратить энергию на нас не имело смысла. Василий бросал на меня умоляющие взгляды, но я была тверда и в его сторону не глядела, размышляя, не сорвется ли мой поход за сокровищами. Товарища следовало наказать, поэтому я решила немного помариновать его перед употреблением. К тому же не хотелось, чтобы дедушка заподозрил меня в нарушении обещаний.

Когда с ужином было покончено, я дождалась, пока Вася неохотно сползет со стула и прошагает к дверям. Я помогла бабушке убрать со стола, ничем не выдавая желания броситься за ним следом. Если я что-то понимаю в этой жизни, Василий сейчас ждет меня под окном.

Через четверть часа дедушка ослабил бдительность и ушел смотреть новости. Отец давно уткнулся в ноутбук. Бабушку и маму я не опасалась: они ничего не знали. Библиотечный пес, отказавшись возвращаться на свой вечно голодный пост, остался в нашем дворе, и сейчас я наблюдала за ним из окна.

– Бабушка, я могу отдать остатки ужина собаке? – громко спросила я.

– Конечно, Варенька, – ответила бабушка из гостиной. – Там, на полу в миске, я ему приготовила.

Я взяла миску и вышла во двор. Пес встретил меня повизгиванием и прыжками, едва не сбив с ног. Я поставила миску перед ним и отошла к крыльцу, уверенная, что мой болтливый друг не заставит себя ждать.

Через четверть часа я, искусанная комарами и злая, как дьявол, отправилась спать. Но едва прикоснулась к дверям, как из кустов показалась рыжая голова.

– Завтра, сразу с утра, можно идти, – прошелестел Васька. – До обеда успеем туда-обратно сбегать.

Я промолчала, вынуждая его почувствовать себя виноватым.

– Эй, не злись, – прошептал Вася. – Я не хотел ничего говорить, но к нам кузнец прибежал с воплями, что у него дома кто-то побывал. А после отец из меня все вытянул, я даже не понял как. Пришлось рассказать. Не сердись. Я не хотел, честное слово.

– Ладно, – с неохотой произнесла я. – Так и быть, подумаю. Может, завтра я тебя прощу.

* * *

Злата уже легла спать. Я тоже решила отправиться в кровать, но по дороге поняла, что хочу пить. Поскольку никто добровольно не бросился мне навстречу со стаканом воды, я пошлепала на кухню.

Войдя, я споткнулась о вытянутые ноги брата и упала.

Сеня сидел в темноте, опустив голову, и на мое падение не отреагировал. Я поморщилась, потерла колени и поднялась.

– Почему ты сидишь в темноте? – спросила я.

Сеня поднял голову. Его глаза сверкнули во тьме как рубины, отражая красный свет микроволновки. Я ожидала, что сейчас он скажет мне что-то обидное, обзовет малявкой или надоедливой блохой, но Сеня только вздохнул.

– Ничего у меня не выходит, – пробурчал он. – С девчонками, я имею в виду. Поначалу все идет как по маслу. Мне даже ничего не нужно делать. Но потом они становятся совершенно другими, будто остывая, и их ничем не привлечь: ни кино, ни сладостями. Я делаю все как положено: разговариваю, рассказываю, пытаюсь увлечь спортом, но без толку. Им неинтересно. Ты тоже девчонка и недавно сказала, что совсем меня не любишь. Почему?

– Вообще-то я говорила не совсем так, – возразила я. – А еще точнее – совсем не так. Я считаю, что вы меня не любите, но бабушка объяснила, что мне это кажется, потому что для вашей жизни я слишком маленькая. Но можешь думать, как хочешь. Мне все равно не удастся вас переубедить.

Красные блики на лице Сени делали его похожим на Арлекина. Или Джокера. Кому как нравится. Он потер лицо и сказал с усталой безнадежностью.

– Ничего ты не понимаешь. Мы всегда тебя ревновали. Ты появилась и забрала у родителей все время. А нам оно тоже было нужно. Я думал: еще одна девчонка, будто мне мало пустоголовой Златы. Я не знаю, как с вами общаться, дружить и разговаривать. Я столько лет был школьным дрыщом, со мной никто не хотел общаться, пока я не начал качаться. Тогда и друзья появились и девочки стали засматриваться Но что мне с ними делать?

– Для начала понять, что они – живые люди, и с ними нельзя, как со штангами, – ответила я. – А если уж невмоготу, знакомься с теми, кто зациклен на спорте, как ты.

– А если я не хочу с такими? – возразил Сеня. – Если мне, к примеру, понравилась Катя? После того вечера, когда ты все испортила, я думал: больше ее не увижу. Она не хотела иметь никаких дел с нашей семейкой, особенно со мной. Между прочим, из-за твоего гениального плана. На звонки не отвечала, гулять не пошла. А тут она является под ручку со Златой. Златой! Ее злейшим врагом, по идее! Я не понимаю, с чего они так подружились?

Я подвинула стул, села рядом и погладила его по плечу.

– На твоем месте я бы так сильно не переживала, – медленно произнесла я. – Их дружба – политика, трюк. В данном случае они дружат против тебя, чтобы ты помучился. Но все легко исправить, особенно если ты догадаешься подойти к Кате и сделать приятное: букет подарить, в кино позвать. Этот союз, поверь мне, сразу рухнет. Потому что подобная женская дружба строится на одном.

– На чем, интересно? – вскинулся Сеня.

– На предательстве, – ответила я. – Осталось только узнать, кто кого предаст первым.

* * *

Засыпая, я размышляла, как устроить завтрашний поход за сокровищами. Дедушка все еще следил за мной, как коршун, и вряд ли отпустил бы далеко, даже с Васей. Особенно с Васей, моим соучастником. Думаю, он понимал, что, когда на одной чаше весов – строгий запрет, а на другой – сокровища, часть из которых исчезла в кармане участкового, любой нормальный человек