Варвара Смородина против зомби - Георгий Александрович Ланской

9. Следствие ведет Варвара

Если взрослые хотят поговорить о твоем поведении, это значит, тебя как минимум оставят без сладкого, лишат карманных денег, отнимут компьютер и запретят смотреть мультфильмы. Независимо от степени вины. Взрослые – странные создания. Почему-то считается, что ребенка нужно наказать для профилактики, даже если он не виноват. И тем более наказать, если ребенок виноват. При этом никто не интересуется причинами поступков. По мне, это такая же глупость, как очеловечивание собаки или кошки. Люди разговаривают с псом или котом, полагая, что все сказанное животному будет им понято, а когда тот нашкодит, устраивают скандал, начинающийся с вопля:

– Ты что, не слышал? Я же говорил тебе – нельзя!

Уверяю вас, для большинства животных ваше «нельзя» – набор звуков. Если вы повторяете его достаточно часто, пес может запомнить, но никто не гарантирует, что, воспользовавшись моментом, он не стащит со стола курицу. Кот и вовсе проигнорирует. А что вы им сделаете? Ну побьете. И все. Завтра они об этом забудут. С детьми история похожая. И главное в ней – вовремя вызвать к себе жалость или умиление. Заплакать, например. Это почти всегда срабатывает. Или, наоборот, мило улыбнуться. Это срабатывает тем реже, чем вы старше. Есть еще один способ: ледяное презрительное молчание заставляет родителей рано или поздно испытать чувство вины. Данный способ действенный, но сложный в исполнении, поскольку для этого нужно несколько дней не есть, не смотреть телевизор, не развлекаться, а молча сидеть в углу, повернувшись спиной к миру и демонстрируя депрессию. Я одинаково хорошо владела всеми способами и теперь, не чувствуя вины, размышляла, какой лучше применить.

Под напряженными взглядами мужчин я села, прижавшись к спинке стула, чинно сложила руки на коленях и молча ждала, пока мне прояснят ситуацию. Или зачитают обвинение.

– Варя, где ты была? – спросил отец.

Если вы начинаете врать, врите последовательно, отходя от первоначальной версии шаг за шагом в том случае, если вас загоняют в угол, потому что хорошо продуманное вранье – уже легенда. Лично я врала виртуозно, почти не попадаясь. Главное – не болтать лишнего, иначе запутаетесь.

– Я ходила помочь Васе на огороде, – не задумываясь, ответила я.

– Тогда почему тебя у нас не было? – излишне строго осведомился Пряников, забывая, что я не его дочь, и таким тоном он может разговаривать с заключенными в тюрьме.

– Наверное, потому, что я не совсем точно помнила, где вы живете, и не нашла дом, – любезно ответила я, решив не добавлять, что пила чай у Элеоноры, до того момента, пока меня об этом не спросят прямо. – Когда я поняла, что заблудилась и устала, повернула назад.

Дедушка крякнул. Я ответила ему максимально честным взглядом.

– Могу я поинтересоваться, где ты была прошлой ночью? – спросил Пряников.

Я презрительно усмехнулась.

– Разумеется, здесь. Спала в своей комнате.

Теперь усмехнулся участковый.

– Неужели? А свидетели утверждают, что ночью ты пробралась в дом Афанасьева и вынесла оттуда некую вещь. Надеюсь, ты понимаешь, что совершила кражу? За это я легко могу поставить тебя на учет в детскую комнату полиции или даже отправить в колонию для несовершеннолетних.

Я продолжала улыбаться. Конечно, он блефовал. Пусть попробует отправить в колонию внучку генерала МВД. Для этого ему придется пристегнуть ко мне наручниками собственного сына-предателя. Странно, что Ваську так спокойно выпустили, не устроив нам очную ставку. Видимо, преступление не считалось важным, а кузнеца об этом не информировали. Интересно, почему Вася меня предал?

– Какая бессовестная клевета, – ответила я, вложив в тон толику возмущения. – Я ночевала дома. Все видели, как я укладывалась спать.

– Свидетель утверждает, что ночью ты выбралась из дома через окно кабинета, – продолжил Пряников. – Я осмотрел клумбу под окном. Недавно там был сломан куст пиона, а на влажной земле остались четкие отпечатки детской обуви.

Проклятие! Я совсем забыла про куст.

– Совершенно верно, – согласилась я. – Это я сломала куст. Только не ночью, а днем, когда играла во дворе. Не хотелось признаваться бабушке, поэтому я промолчала. Да это и не имело значения. Куст все равно уже отмирал, ничего плохого с ним не случилось бы. В следующем году расцветет как миленький.

Пряников нахмурился и откинулся на спинку стула. Я мысленно улыбнулась. Василий больше ничего не знал о моих эскападах. Он мог сообщить отцу лишь о налете на дом кузнеца, но ни о библиотеке, ни о моих выводах он не имел ни малейшего понятия, карты толком не видел, а о моих планах отправиться на поиски сокровищ сообщить не успел.

– Я сейчас встану и дам кому-то хорошего ремня, – грозно произнес отец.

– Я понимаю, – холодно ответила я, и добавила: – Только за что?

– Хорошая у тебя внучка, Анатолий Михайлович, – похвалил Пряников. – Выскальзывает, как намыленная. Ушла в глухую несознанку.

– Вы мне тут свои полицейские жаргонизмы оставьте, не портите ребенка, – обиделся папа. – Варя, что происходит? Расскажи, мы тебя обязательно поймем.

Я промолчала, глядя ему прямо в лицо. Отец покраснел, сжал губы и уже был готов рявкнуть, но его прервал дед, положив руку мне на плечо.

– Варя, – вкрадчиво начал он своим уютным обволакивающим голосом, – я был бы не я, если б не понял твой интерес к происходящему. Все началось с трупа у библиотеки. Понимаю, как тебе любопытно, и еще больше понимаю твое стремление найти мифические сокровища, о которых болтает весь поселок. Недаром ты все книжки в библиотеке перечитала. Но влезать в чужие дома – перебор. Во-первых, это уголовно наказуемое деяние. Во-вторых, просто опасно. Кто-нибудь спросонья может стукнуть тебя по голове. И потом, что значат домыслы относительно преступника с разрезанной ногой? Пойми, смерть того человека была вызвана естественными причинами, все твои подозрения беспочвенны. Нет никакого клада, Варя. И преступников тоже.

Пряников поглядел на меня со снисходительной улыбкой. Как опрометчиво с его стороны. Я подобных вещей не выношу.

Я вздохнула и встала, сунув руку в карман. Нащупав монету, я вынула ее и катнула по столу в направлении мужчин.

* * *

Увидев выражение их лиц, я испытала настоящий триумф.

Катящаяся по столу монета – театральный трюк, но от этого не менее эффектный. Хотя бы потому, что все происходит в абсолютной тишине, пока монета