Варвара Смородина против зомби - Георгий Александрович Ланской

– Вешки? – глупо переспросила я.

– Вешки, – кивнул Вася. – Метки. Обычно, это палки с какими-нибудь ленточками. Или даже без ленточек. Но потом ходить к острову стало совсем опасно, и добровольцев поубавилось.

Я поежилась, вспомнив бесславную кончину Стэплтона из «Собаки Баскервилей»[10], и двинулась к острову. Мои кроссовки тут же зачерпнули воды с верхом, это отрезвило.

– Ты не пройдешь, – сказал Вася.

– Заткнись, Гэндальф[11], – сердито оборвала я его. – Мне надо подумать.

Подойдя к кромке воды, насколько это было возможно, я козырьком приставила ладонь к глазам и стала вглядываться в темное зеркало воды. Мне не показалось. Действительно, на небольшом отдалении от берега из воды торчали палки, оставленные Иваном. Они располагались хаотично, зигзагом, как и говорил Вася. Почему же Иван, оставив за собой четкий след, утонул?

«Потому что за Иваном следили, и убийца переставил вешки, тупица!» – прозвучал в голове ехидный голос.

Иван пошел по своим вешкам и провалился в трясину. Убийца побывал на острове, но клада там не нашел, через два года вытащил тело Ивана из воды, отвез к библиотеке и бросил там, чтобы увидела Элеонора. Почему? Все просто – убийца был уверен, что она уже получила от любимого сокровища, либо знает, где они, и начнет дергаться. Думаю, для убийцы, как и для Элеоноры, стало шоком, что тело, погруженное в насыщенную торфом воду, сохранилось таким, каким было в день смерти, и он решил этим воспользоваться. Но Элеонора сама осталась на бобах. Она лишь сблизилась с Тетериным, вероятно, чтобы извлечь клад. Будем смотреть правде в глаза: болото – не место для женщины. Элеонора поняла, что сама до острова не дойдет. Как, впрочем, и я, даже уверенная в том, что вешки расставлены правильно.

«Нет, – подумала я, – клада на острове нет. Он был там, но Иван его забрал в день своей гибели. Золото – штука тяжелая, его непросто переправить на берег. Идеальным вариантом был надувной матрац, но он оказался порван. Скорее всего, еще до того, как клад оказался на острове, иначе матрас лежал бы не у затонувшего трактора. Болото, как я читала, не стоит на месте. Как же убийце удалось найти тело через два года?

Я вспомнила багровый рубец на теле Ивана Фомичева, оставленный чем-то вроде веревки. Я думала, он остался из-за того, что Иван привязывал себя к дереву для страховки. Но это не объясняло след на запястье. Участковый считал, что Ивана связывали, но мне это казалось сомнительным. Скорее всего, к руке был привязан груз, вроде плотика, где лежали сокровища, поскольку тащить их на себе было бы тяжело. Именно этот плотик и стал меткой, позволившей убийце найти тело. Я мрачно подумала, что, если клад лежал на плоту, когда трясина поглотила Ивана, сокровища свалились в воду, и найти их нереально, даже при условии что они не рассыпались. Мы не знали, где точно утонул Иван, и даже если бы знали, специального снаряжения не имели.

Я высказала свои предположения Васе, и он приуныл. Я сама чувствовала себя не лучше.

– Пойдем домой? – грустно спросил он. – Что толку тут ходить на радость комарам?

Я мрачно кивнула и двинулась к тропинке, подумав, что каким бы умным ни был Иван, судьба его обыграла. Обернувшись на кромку болота, я зацепилась взглядом за крохотную белую точку в камыше. Что это? Дикий лебедь? Чайка? Для птицы предмет был слишком неподвижным. Дохлая гусыня?

Я застыла.

Иван был умен. Настолько, что вычислил, где находятся сокровища. Неужели он повез бы клад с острова на плотике, не убедившись в его непотопляемости? А что является гарантом непотопляемости?

Поплавок!

Я бросилась к камышам. Вася, ничего не понимая, несся следом. Над нами вились тучи комаров.

Влажная жидкая грязь забилась в кроссовки, но погрузившись почти до колена, я отчаянно тянулась сквозь заросли камыша к белому параллелепипеду со скошенными краями. Через мгновение я ухватилась за ручку пластиковой канистры и потянула к себе, удивляясь ее тяжести. Вася с потемневшими от напряжения веснушками, ухватил канистру с другой стороны и поволок к берегу. Я пыхтела как паровоз, моля небеса, чтобы внутри была не вода. Вытащив канистру на твердую землю, потрясла ее и застыла, слыша, как в пластик бьется что-то твердое. Мы вцепились в крышку и с трудом открутили ее. Не в силах сдерживать нетерпение, я перевернула канистру, и к моим ногам полился золотой дождь из монет и украшений.

Позади хрустнула ветка. Я обернулась.

– Молодец, – хриплым голосом сказал кладбищенский сторож Федор. – А теперь отдай это мне.

* * *

Сторож Федор стоял слишком близко, чтобы я могла броситься наутек. Если бы мы с Васей сразу разбежались в разные стороны, он ничего не смог бы сделать, просто не догнал бы. А сейчас он, держа свои руки с кривыми, чуть вытянутыми пальцами, зорко следил за каждым нашим движением и схватил бы минимум одного из нас. Еще хуже, что Вася посерел и, вместо того, чтобы сместиться в сторону, трусливо спрятался за мою спину.

В руке Федор сжимал нож. У его ног валялась веревка. Это не прибавляло энтузиазма.

– О, добрый день, – небрежно произнесла я, убирая флягу за спину. – Отличная погода, не так ли? Как ваши суставы? Я слышала, сырость убийственна для людей вашего возраста.

Ожидая ответа, я прикидывала шансы. О том, чтобы добежать до леса, не было и речи. Я подумывала огреть Федора флягой по голове, но теперь, когда груда драгоценностей лежала у моих ног, пластиковый сосуд был слишком легким. Максимум, чего бы я достигла, это секундного ошеломления. Хватило бы мне времени, чтобы проскочить мимо его растопыренных клешней? Возможно. А вот насчет моего трусливого друга я не была уверена.

– Зря ты все на землю высыпала. Давай-ка, милочка, собери все и положи обратно, – сказал Федор и прикрикнул на Васю, прикидывавшегося пеньком: – А ты, остолоп, помоги девчонке.

Вася присел и набрал полные ладони монет. Я поймала его взгляд и сделала то же самое. А затем швырнула золото в лицо Федору, громко крикнув:

– Бутерброд!

Федор закрылся рукой, а мы с Васей прыснули в разные стороны. Ему повезло больше. Два гигантских прыжка безумного кузнечика, и Вася оказался на твердой земле. Я же провалилась в жидкую