Забытый демон - Сергей Изуграфов

— Видите ли, Алекс, сперва ваша замечательная София представила нас с Гольдони друг другу. Но разговор не очень клеился. Я даже сейчас думаю, что я был для него не самым интересным собеседником: я мало что понимаю в театральных постановках! Когда появился Джузеппе и начал рассказывать о своих последних научных изысканиях — как всегда с жаром, он очень увлеченный человек! — я заметил, что Гольдони внимательно прислушивается к нашей беседе, стоя неподалеку. Думаю, что он слышал ее от начала до конца. Я еще подумал: какой скромный и застенчивый человек, стесняется подойти и принять участие в разговоре. Хотел даже сам пригласить его, — явно было видно, что тема эта ему интересна. Смирение в людях — прекрасное качество, я ценю его очень высоко, — священник разочарованно покачал головой. — Но когда он присоединился к нам, мне показалось, что все, чего он хотел — лишь уязвить своего соотечественника, вывести его из себя. Словно между ними проскочила какая-то искра личной неприязни, если вы понимаете, о чем я. Мне даже показалось, будто бы они знакомы. Или были когда-то знакомы. Мы, священники, очень чувствительны к такому. Джузеппе действительно вспылил. Сказал на повышенных тонах что-то колкое по-итальянски, буквально всего несколько фраз. Видимо специально, чтобы не травмировать мой слух, — добродушно улыбнулся отец Спиридон. — Я не знаю итальянского и не знаю, что он сказал. И не хочу знать, раз уж на то пошло. Гольдони не ответил ничего, только ухмыльнулся. Мне показалось, что эта его ухмылка была немного странной. Почему странной? Даже не скажу. Было в ней что-то… Злорадство? Да, возможно. Но было что-то еще. Удовлетворение, как будто. После того, как это произошло, Гольдони сразу отошел — словно совершенно потерял интерес к разговору.

— А что Морозини?

— Джузеппе был расстроен. Мы еще поговорили какое-то время о пустяках, о погоде… Потом он извинился и отошел. Больше мы в тот вечер не общались, возможно, ему было неловко. И совершенно напрасно. Впрочем, кто я такой, чтобы судить других?..

Разговор со священником дал не много, но достаточно, чтобы в голове у Смолева сложилась определенная картинка. Он вышел на площадь и на минуту задумался: вниз, в сторону порта — к полицейскому участку или налево, к улочке Апиранто, к вилле «Афродита»? Дела были и там, и там. Куда в первую очередь? В этот момент входящим звонком в кармане завибрировал айфон: звонила управляющая.

— Слушаю тебя, Рыжая, что еще стряслось?

— Дядя Саша, ты когда вернешься на виллу? Мы нашли ваш тубус! С Антонидиса причитается! — раздался в трубке радостный голос его управляющей.

— Молодцы! Нашли все-таки! — Смолев присел на верхнюю ступеньку мраморной лестницы, амфитеатром спускавшейся от площади к порту.

— А то! Пиво я не пью, а вот насчет вина из долины… В какой деревне у него теперь виноградник будет? — рассмеялась Софья. — Ну тот, что с женой к нему перейдет?

— Так, ты погоди резвиться, давай рассказывай по порядку!

— Да нечего рассказывать: делали влажную уборку в номерах. Горничная Артеми мыла номер Карипидиса, протирала шваброй пол под кроватью, оттуда он — бац! — и выкатился! Тубус этот, в смысле.

— Ясно, — Смолев, казалось, нисколько не удивился. — Она его трогала? Открывала?

— Говорит, что нет. Я же их всех проинструктировала накануне. Все знали, что ничего категорически трогать нельзя. Припугнула еще: мол, найдет старший инспектор ваши отпечатки на тубусе — посадит в каталажку! Они Антонидиса хорошо знают и побаиваются, не рискнули бы! Горничная, как нашла, сразу же мне позвонила по интеркому. Я сама зашла, посмотрела, так и есть: стоит кровать, рядом с ней на полу тубус. Что нам дальше делать?

— Пока ничего, — быстро сказал Смолев. — Оставьте все как есть, комнату закрыть, ничего не трогать до прихода полиции. Следить, чтобы в комнату никто не вошел. Карипидиса, я так понимаю, на вилле нет?

— Нет, с утра раннего, как позавтракал, так и ушел. Больше пока не появлялся. Из труппы приходили несколько раз — про него спрашивали. Они его тоже потеряли. Очень удивляются. Говорят, репетиция должна быть — сам же ее назначил и сам же не явился! Прима, ее муж и Гольдони ушли в город на прогулку, а молодежь пока по номерам сидит.

— Плохо, — непонятно ответил Смолев, вставая. — Это плохо. Вот что, найди его мобильный, звони ему, проси немедленно вернуться на виллу. Постарайся дозвониться, это важно! Будет отказываться — настаивай! Молодежь из труппы соберите с Катериной для разговора на нижней террасе. Пусть обзвонит каждого. Скажите, что дело очень важное, касается их непосредственно. Проверь лично, чтобы все были. Угостите их пока кофе с булочками, пусть пьют и ждут нас. С Антонидисом я сам свяжусь, через десять минут будем с ним на вилле. Все, отбой!

Не сходя с места, Смолев быстро набрал номер мобильного телефона начальника криминальной полиции. Тот откликнулся после первого же гудка, словно ждал звонка.

— Теодорос? Это Смолев. Вы еще не сообщили в Афины об утере документов? Не решаетесь? Что вы говорите? Мучает совесть? Не стоит. Сегодня ваш день: ваш тубус нашелся. Да, да. И я тоже очень за вас рад, Теодорос… Не за что, ну что вы. Документы? Вот этого я не знаю. Это мы с вами вместе и выясним. Да, на вилле. Разумеется, встретимся там. Через десять минут на ресепшн. Может быть, через пятнадцать — мне надо кое с кем переговорить по пути. Захватите с собой, пожалуйста, фото погибших для опознания. Только у меня к вам личная просьба, старший инспектор: если я приду позже вас, ради всего святого, постарайтесь до моего прихода на вилле никого не арестовать!

Часть 9

Нет ничего более обманчивого, чем вполне очевидный факт.

Артур Конан Дойль

Яркое полуденное солнце залило светом улочку Апиранто, нагрев камни мостовой и разогнав последние утренние тени. От раскрашенной в синий цвет деревянной калитки вверх по лестнице по направлению к стойке администратора быстро поднимались трое: хозяин виллы, его рыжеволосая управляющая, и замыкая строй, спешил начальник криминальной полиции острова. Последний, едва поспевая за первыми двумя, отчаянно жестикулировал на ходу, подкрепляя каждое свое произнесенное слово решительным взмахом правой руки. В левой у него была кожаная папка для документов.

— Я так и знал, что этот мерзавец причастен к этой краже, я просто это чувствовал! Все совершенно логично, картина совершенно ясна! Недаром он так рвался в Базеос! Теперь мне все понятно: он не смог попасть в кабинет смотрителя и тогда решил похитить документы!