Мистический капкан на Коша Мару - Евгения Райнеш

совсем наоборот. И вдруг поняла: мой голос пропал. Кто-то подошёл и наклонился надо мной. Точно не ты, чувствовала, хотя перед открытыми глазами — только какое-то белёсое пятно. Сначала побежали мурашки по плечам. И затем… как бы объяснить… некая тяжесть. Она давила, растекалась по телу. Сначала было даже приятно. Вовсе не плохое ощущение. Ну, покалывание. Очень чувственно.

— Волны по коже? Как во время массажа?

Она задумалась.

— Нет, скорее внутри. Такая приятная вибрация сквозь нервные окончания. Хорошее ощущение. Кого-то. Не знаю — кого. Оно не было холодным, это я вдруг начала замерзать. И поняла, что не в силах пошевелиться. Ни даже пальцем двинуть, ни мышцу на лице расслабить. Челюсти свело от напряжения, но ничего не могла сделать. Просто смотрела перед собой, не шевелясь, в полной панике, а потом услышала, как ты вопишь: «Эри!». И тут… Это была странная галлюцинация, всего на долю секунду мелькнувшая передо мной, но я знала, что оно и сидело на моей груди всё время, не давая двигаться. И…

Клим молчал, терпеливо ожидая, когда она продолжит.

— Я увидела как бы себя со стороны. Это точно была я, или кто-то поразительно на меня похожий, но очень бледный, смазанный, и глаза казались запавшими, больными, и лицо… Как будто я, только измученная многолетним рабством на рудниках. Причём, от постоянной влаги тело стало… Гладким? Скользким? Прости, глупое определение, но не знаю, как ещё сказать об этом кошмаре. И оно смотрело на меня с каким-то жадным любопытством. Таким… нечеловеческим любопытством. Я имею в виду, что всегда понятно, чего хочет человек, когда пристально на тебя смотрит. А чего хотело оно? Даже приблизительно не могу предположить. Эти глаза… Две ямы, затягивающие вглубь, как в бесконечную пещеру.

— А дальше? — ну, конечно, это был просто ночной кошмар, так подумал с облегчением Клим, решив не вспоминать о неестественно холодном теле Эрики.

— Оно соскользнуло с моей груди и бросилось прочь из комнаты. Всё тем же бесформенным пятном. Или, скорее, блестящей лентой. Как комета с размазанным по галактике хвостом. А дальше ты стал меня трясти, и я очнулась.

— Как ты себя сейчас чувствуешь?

— Разбитой, — призналась Эрика. — Но вполне живой. Это был просто страшный сон.

— Никогда не думал, что ты такая впечатлительная, — Клим и в самом деле всегда считал: трезвости ума и твёрдости характера у Эрики хватает на них двоих.

Её жизненная философия заключалась в том, чтобы не принимать близко к сердцу ничего, не имеющего материального значения. Если идти по жизни, не останавливаясь и не зацикливаясь на непонятных вещах, которые нельзя потрогать, то всегда обгонишь толпу невротиков. Так уж устроена Эрика.

— Я уверена, это сонный паралич, — сказала подруга, — от того, что здесь случилась страшная история с Таткой. В доме жуткая энергия.

— Но это как раз то, что мы искали, верно? — ответил Клим.

Эрика не ответила.

А после обеда Клим с ней поссорился. Это было настолько неестественно и чудовищно, что он сам сначала не поверил. Такого не могло быть, но оно случилось.

Они победили команду Трусовского, перехватили заказ и даже смогли договориться о съёмке рекламы домашних отелей чуть позже, учитывая подписку о невыезде Клима.

К вину Клим, который был за рулём, так и не притронулся, а Эрика, как всегда, только делала вид, что пьёт. Ресторан, где назначили встречу, казался уютным и простым, но еда — вкусной, а напитки… Лучшее из средней ценовой категории. Выбор места хорошо характеризовал потенциального заказчика. Отсутствие бросающегося в глаза пафоса, но комфортная добротность. Люди, живущие в таком стиле, никогда не кидают с подписанными договорами. Надёжные клиенты — Клим знал по опыту.

— Я уверена, что недоразумение скоро разрешится, — убийственно прекрасно улыбнулась Эрика, — а лучшего фотографа вы не найдёте. Никто не сможет показать сказочную ауру ваших отелей прекраснее, чем Азаров. Смело утверждаю — не только в городе, но и во всём мире.

Полнеющий и стареющий хозяин сети не смог устоять перед этой бронебойной улыбкой. Хотя, когда они только вошли в ресторан, казался устало-равнодушным. Но при виде Эрики смягчился, следом — ободрился, а потом и вовсе всё более очарованно не спускал с неё глаз. Настолько, что подписал договор не глядя. Убийственное обаяние Эрики.

— Ты куда сейчас? — спросила она, щурясь на солнце, когда партнёры фотостудии «Чудесная страна» вышли из ресторана.

Под мышкой Эрика держала большой пакет — портфолио рекламных снимков студии. Его даже не пришлось открывать, как и показывать старательно собранную видео-презентацию.

— В Кош Мар. Вернее, сначала в управляющую компанию этого района.

— Зачем⁈

— Хочу кое-что узнать…

— Азаров, — благостный прищур исчез с лица Эрики. — Не слишком ли много у тебя в последнее время секретов?

Она и ночёвку-то точно задумала из-за подозрений, что Клим что-то неё скрывает. «Убедилась?» — почему-то с неким злорадством подумал он, а вслух сказал:

— Тебе просто это не будет интересно.

Она внимательно посмотрела на него.

— Ты подписал расторжение контракта?

Клим кивнул с чистой душой. Он расторг контракт аренды. Только не сказал партнёрше, что тут же подписал новый — без финансовых обязательств со своей стороны.

Не соврал же? Но на душе тут же стало как-то муторно. Он, может, впервые в жизни не то, чтобы врёт, но точно лукавит перед ней. От этого неприятного чувства Клим применил тактику лучшей защиты — нападение.

— Эрика, ты же сама уговаривала меня обратиться к этому Егору…

— Абигору, — зачем-то поправила она его.

— Точно, а я всё вспоминал… Искала и нашла лучшие декорации для съёмки, а когда мне всё понравилось… Чего ты от меня сейчас хочешь? В общем, давай собирай завтра Наташку и Славку, и сама готовься. Мы проведём сессию, пока…

— В доме, где произошло убийство?

Да что с ней такое? Она же сразу после трагедии появилась там, и смотрела с ним снимки на ноутбуке, и шутила, а вчера ночевала и готовила яичницу. Вкусную. И смеялась над своим кошмаром — сонным параличом.

— Именно, — твёрдо произнёс Клим. — Это придаст дополнительный эффект. Я уверен, что на фото отпечатается ощущение настоящей трагедии. Не кетчупной, не бутафорской. Настоящей, понимаешь? Ты же сама убедилась, что так очень подходящая энергетика.

Сам того не замечая, он повторял слова Егора Решетова.

— Нет, — ответила подруга. — Мы не будем там снимать. И ты больше не появишься в этом доме. Нет никакого эффекта. И ничего мистического нет. А самая настоящая трагедия. Хватить играть, Клим, пора вырасти. Это всё — серьёзно. И я убедилась…

— А как же заказ? — Клим вытащил последний