Мистический капкан на Коша Мару - Евгения Райнеш

трясти, заглядывая в расширенные от непонятного кошмара зрачки. Руки Клима словно держали замороженную деревянную игрушку, тело ходило под его толчками туда-сюда, но в нём самом не происходило ни единого движения. Он тряс и тряс, а потом ударил её ладонью по лицу. Так дают пощёчины истеричкам, чтобы привести их в чувство.

И, как ни странно, это помогло. Голова Эрики дёрнулась, глаза моргнули, и вся она сразу обмякла в его руках.

— Кл-и-им, — еле слышно выдохнула она ставший колом в скованном горле призыв о помощи, запоздалый, очевидно, застрявший там уже давно.

— Ну, чего ты, — бормотал Клим, судорожно растирая её руки, ноги, спину одеялом. — Всё в порядке, чего ты…

Паника отступила. Эри была живой, это главное.

— Кошмар, — сказала она.

Ещё с трудом, но уже более внятно.

Тело согревалось под его руками, теплело, покрываясь липким потом. Словно Эрика и в самом деле обледенела этой ночью, а теперь оттаивала.

— Приснилось? — спросил Клим, радуясь, что она говорит с ним.

Неподвижная, оцепеневшая, безмолвная Эрика — самое ужасное, что когда-либо случалось с ним.

— Ночной кошмар, — кивнула она. — Хватит, больно… И фонарик… В глаза.

Она отстранила руки Клима. С перепуга он тёр её с такой силой, что запросто мог прошаркать в Эрике дыру.

— Извини, — сказал он, выключая фонарь. — Я испугался. Ты была…

Слов для её состояния не находилось.

— Что тебе приснилось? — спросил он.

Эрика вдруг судорожно и глубоко зевнула, совершенно обычно, словно не пребывала несколько минут назад в ледяном параличе, скользнула под одеяло и свернулась в калачик.

— Потом, — сказала она вполне себе нормальным, только очень сонным голосом. — Утром. Сейчас — спать. Очень хочется.

Эрика сразу же уснула, невероятно быстро, а Клим долго-долго лежал, пытаясь уравновесить разбушевавшееся от потрясения сердце, которое задним числом всё не могло успокоиться. Он прислушивался к глубокому дыханию подруги, каждую секунду проверяя — не идёт ли опять от неё тот самый мертвенный холод. Но постепенно комната словно согрелась, а от Эрики потянуло истомой, как от любого спящего человека в душную летнюю ночь.

Не удивительно, что Клим не выспался. Кажется, он закрыл глаза на несколько минут, а когда открыл — солнце стояло высоко над горизонтом. Эрики рядом не было, но с первого этажа, из кухни, тянуло запахом кофе и, кажется, яичницей. С колбасой. А, может, даже с помидорами.

Он спустился на эти ароматы и с удивлением констатировал, что Эрика смогла растопить печь, и на шестке сейчас исходил паром чайник, и шипела, остывая, сковорода, щурясь в потолок жёлтыми яичными глазами. Она улыбалась поджаренными ломтиками бекона. Помидоров, впрочем, не было.

— Ну, ты даёшь, — произнёс Клим, то ли к ночному происшествию, то ли к хозяйственным способностям Эрики.

Он и понятия не имел, что подруга умеет обращаться с печью.

Эрика, прихлёбывая кофе, что-то внимательно рассматривала на экране своего мобильника. На его слова она обернулась, и махнула рукой:

— Это ты, Клим, даёшь! Неужели ни разу не задумывался, откуда в наших экспедициях у тебя всегда была горячая еда?

Они и в самом деле иногда путешествовали в какую-нибудь глухомань. Ночевали в деревенских избах, даже у костра, случалось, грелись, но Клим настолько был занят натурами, ландшафтами и кадрами, что не замечал, когда он вообще ест и пьёт. Просто в необходимый момент в руках оказывалась тарелка с едой или кружка с горячим кофе.

«Надёжная, как весь гражданский флот», — опять пронеслось в голове у Клима, но сердце тревожно дрогнуло. Этой ночью его уверенность в незыблемости Эрики дала трещину. Она оказалась уязвимой, хрупкой девушкой, с которой может что-то случиться, и для сознания Клима это был удар. Её беспомощность. Никогда в жизни Эрика не была беспомощной.

— Твои залежи «Доширака» меня не удовлетворили, — рассеянно сказала она, опять вперив взгляд в экран телефона. — Пришлось с самого раннего утра сгонять за нормальными продуктами.

Клим взял сковородку с печки (он вообще не подозревал, что в доме всё это время где-то таилась сковородка), поставил на стол, сел рядом с Эрикой. Рот наполнялся слюной, теперь к запаху яичницы с беконом присоседился аромат свежего хлеба, который небольшой нарезанной горкой высился совсем рядом с ним. Но кое-что сильнее голода тревожило Клима.

— Эри, — сказал он, тронув её за локоть. — Что с тобой произошло ночью?

Глава тринадцатая

Ссора с Эрикой

Вдруг это инфаркт? Клим просто предположил первое, что пришло в голову. Он знал, с пожилыми людьми случается инфаркт, но как это происходит — понятия не имел. И Эрика… Ну какая она «пожилая»?

— Смотри, — глаза Эри блестели как-то слишком уж возбуждённо и даже лихорадочно.

Она явно хотела скрыть за этим «фейерверком» тревогу.

— Выделяют несколько видов таких галлюцинаций: Гипнагогические — при засыпании, гипнопомпические — при пробуждении.

Чёрт, она и в самом деле, едва оправившись от ночного кошмара, принялась искать ему научное объяснение.

— Эрика, — Клим попробовал поднять протестующе руки, — о чём ты?

Она не слышала его.

— Вид переживаемого кошмара зависит от стадии сна. Их две: медленный сон и быстрый. Во время быстрого под веками вращаются глазные яблоки, но в целом тело остаётся неподвижным. Человек в этой фазе видит сновидения, и чтобы он не повторял те движения, которые совершает во сне, его тело находится в оцепенении. Но бывают случаи, когда быстрая фаза наступает в неположенное время, отчего такой сон называют парадоксальным. Это сонный паралич, Клим!

Он всё никак не мог понять, чему Эрика радуется.

— Какой паралич?

— Сонный! Да вот же! — Эрика ткнула ему в лицо телефоном с раскрытой статьёй. — Это состояние, при котором человек ещё или уже бодрствует, но его организм находится в фазе быстрого сна. И соответственно он обездвижен. Неподвижность, паника, галлюцинации… У меня точно этой ночью был сонный паралич.

Она убеждала сейчас в большей степени не его, а себя. Клим подумал, что никогда не видел Эрику такой взволнованной. На грани истерики.

— Эри, — сказал он, мягко вынимая из её пальцев мобильный. — Я знаю тебя стопятсот лет. Расскажи мне, что случилось… На самом деле.

Она послушно отдала телефон, и это напугало Клима ещё больше. Послушная Эрика… Ещё одно извержение Везувия, тектонический сдвиг плит и воссоздание генома динозавров — ничто по сравнению с этим.

— Я проснулась, когда показалось, что кто-то прошёл по комнате и открыл окно в зимнюю стужу. Сначала подумала, это тебе приспичило в туалет, а потом зачем-то — глотнуть свежего воздуха. Хотела тебя окликнуть, чтобы закрыл окно, но тут же вспомнила, что сейчас не зима, а