Однажды в Гарлеме - Колсон Уайтхед

2

Закусочная «Большое яблоко» смотрела на ряд четырехэтажных особняков из коричневого песчаника, возведенных одним и тем же застройщиком в конце прошлого века. Одинаковые крылечки, на середине поворачивающие под прямым углом налево или направо, скобы и краеугольные камни с лиственными орнаментами, деревянные карнизы один за другим от угла до угла дома. Если смотреть на эти дома с противоположной стороны улицы, заметишь, что разнятся они растениями, высаженными у подъезда, украшениями за стеклом входной двери, оформлением окон — отличия, приобретенные со временем, сумма решений жильцов и перемен, совершенных владельцами. Чья-то заблудшая душа выкрасила наружную стену в бледно-персиковый цвет, и стена бросалась в глаза, точно подгнивший персик в ящике, полном нормальных. И все это многообразие вызвал к жизни один-единственный проект, оплаченный биржевиками и воплощенный бригадой строителей-иммигрантов.

Карни представил, что скрывается за фасадами; он кое-что искал. В каких-то домах по-прежнему жила одна семья, другие поделили на квартиры, и комнаты их различались и мебелью, и оттенком стен, и тем, что на стенах, и своим назначением. Жизнь,

протекающая внутри, оставляла в них невидимые приметы, подобные призракам, обитавшим там много лет. В этой комнате на кровати под балдахином возле окна, на бугорчатом ее матрасе появился на свет старший сын; в той гостиной старый холостяк сделал предложение невесте по переписке; а этот третий этаж служил декорацией попеременно то давно назревавшему разводу, то замыслу самоубийства, то попытке самоубийства. Образы более будничных событий тоже не разглядеть: сытные завтраки, полночные доверительные разговоры, рождение грез и решений. Карни представлял себя внутри, поскольку искал приметы своей причастности. Что там возле окна — вольтеровское кресло «Арджент» или шкаф «Хейвуд-Уэйкфилд», доказательство заключенной им сделки? Слоняясь по беспощадному городу, Карни забавлял себя новой игрой: «Есть ли там проданный мною товар?»

Он бился над уравнением: Х предметов, проданных Х покупателям за Х лет. Торговля его окрепла, и пару раз в день он, вероятнее всего, проходил мимо дома кого-то из своих клиентов. Может, не в этом квартале, так в следующем, за светофором. Должны же товары из его магазина куда-то деваться, не приковывают же покупатели эти милые диванчики с буковыми подлокотниками цепями к наковальням и не бросают их в реку Гудзон. И однажды, учитывая, сколько в Гарлеме его клиентов, предметы из его магазина будут в каждом жилом доме. Карни конечно же не узнает, когда достигнет этой отметки, но, может, однажды во время прогулки по городу его охватит удовлетворение, шевельнется что-то в душе.

Однажды.

Закусочная «Большое яблоко» находилась на Конвент неподалеку от Сто сорок первой улицы, в середине квартала. Карни занял столик возле окна. Он ждал Фредди. Кузен запаздывал, появится или нет — шансы пятьдесят на пятьдесят. По крайней мере, Карни не зря прогулялся.

Закусочная была убогая, в трещины в полу въелась сажа, окна мутные. Воняло паленым волосом, но это были не волосы, а еда, которую здесь готовили. Может, утром и в обед здесь царит оживление, но в три часа в закусочной не было ни души. Пьяненькая официантка пошатывалась и бормотала. И если не вздыхала в ответ на вежливые просьбы Карни, то стряхивала пепел с сигареты в пепельницу на стойке да отгоняла мух. Они в этот час так и вились, жаль, дохода не приносили.

Карни взял две газеты со стола, стоящего позади него. Он старался просматривать рекламу мебельных магазинов — узнавать, какие скидки его конкуренты предлагают на этой неделе. «Фишер» — тот, что на Кони-Айленде, — распродавал мебель для патио. Стоит взять на заметку: компания переключилась на производство садовой мебели, и дела шли хорошо. Карни не продавал продукцию «Фишера», но все же полезно следить за крупными игроками. Реклама «Олл-Америкэн» на добрую четверть страницы — недешевая — объявляла о распродаже товаров марки «Арджент». Диван у них стоил на десять баксов дешевле, чем у Карни, такое бывало нечасто. Правда, «Олл-Америкэн» располагался на Лексингтон, его клиенты туда не поедут. Тащиться с севера на юг, чтобы потом белый продавец тебя игнорировал или обращался с тобой как с ничтожеством? Лучше уж к Карни. Он все больше времени проводил вне магазина, оставлял Рыжего на хозяйстве, но Рыжий парень смышленый. Тем более что он обручился, скоро должен жениться и не прочь заработать денег. А Мэри быстро доказала Карни, что ему давным-давно следовало нанять секретаршу.

На первой странице «Таймс» была пара колонок мэра Вагнера, в которых он извещал о том, что баллотируется на третий срок и положит Таммани-холл на обе лопатки. Все эти интриги в городской администрации не укладывались у Карни в голове. Это как идти за покупками в магазин для белых: там совершенно другие правила. В Гарлеме фамилия кандидата от лидирующей партии значилась в бюллетене, и всё. К Вагнеру Карни не относился никак. Любит ли мэр чернокожих? По крайней мере, не донимает, и это главное. Недавние меры по борьбе с наркотиками направлены на спасение белых, но выиграют от них и обычные люди, которые боятся ходить по улицам своего района и тревожатся за детей, стоит тем спуститься с крыльца. Даже если тебе помогли нехотя, это все равно помощь.

Карни доел сэндвич с сыром и ветчиной, когда наконец появился Фредди.

— Почему ты не на работе? — спросил Фредди.

— Поздний обед. Может, тоже что-то закажешь?

Фредди покачал головой. Он опять похудел, ремень был затянут туго. Карни привык к тому, что у кузена периодически пропадает аппетит. Новостью было безразличие Фредди к своему внешнему виду. Мятая серая рубашка поло явно с чужого плеча, да и дотащиться до парикмахерской Фредди не помешало б. Такое чувство, будто он только что проснулся.

Фредди заметил, что Карни нахмурился, и сказал:

— Элизабет предупреждала, что ты не в настроении.

— Что?

— Я столкнулся с ней на улице. Она сказала, у тебя скверное настроение.

— Если каждый день вкалываешь, порой бывает плохое настроение.

Интересно, что на уме у Элизабет — его настроение или его новый рабочий график.

— Мне-то откуда знать, — ответил Фредди, и они рассмеялись.

Подошла официантка, что-то пробормотала. Фредди ей подмигнул, подцепил с тарелки Карни хлебную корочку и слопал. Когда официантка ушла, Фредди спросил:

— Что в городе слышно?

На его жаргоне это означало «расскажи мне сплетни». Про их общих знакомцев-мошенников Карни сообщил Фредди, что Лестер и Птичка попались и сейчас прохлаждаются в тюрьме Райкерс. Лестер с самого детства делал глупости из-за девиц. Но на этот раз влип не из-за того, что за кем-то бегал, — на барбекю в честь Дня поминовения павших во