Следы в высокой траве - Татьяна Викторовна Полякова

Там нашлось все: пожелтевшие стенгазеты, тетради с сочинениями про трудовую славу, вырезки, несколько коллективных снимков, альбом с надписью «Передовики нашего края» и толстая папка, в которую кто-то сложил материалы школьного кружка краеведения.

– Это ведь дети делали? – спросила я, листая выцветшие страницы.

– Конечно, учительница истории у нас тогда была идейная, – кивнула Тамара. – Гоняла их по домам старожилов, велела записывать воспоминания. Дети, понятно, кривились, а теперь вон какое богатство.

– А Рогов эту коробку видел? – спросила я, предположив, что истории стариков его должны были заинтересовать.

– Да он как-то школой и не интересовался.

– А колхозом?

Тамара подобралась.

– Да, про него спрашивал, но он уже будто и сам о нем больше моего знал. Честно говоря, и я не вспомнила тогда про этот архив, то ли дело вы – сразу про фотографии спросили, вот я и достала.

Ленка уже склонилась над альбомом и водила пальцем по подписям под фотографиями, сведя брови у переносицы.

– Марина, иди сюда.

Я пересела ближе.

На фотографии была группа мужчин возле какого-то строения, все как один стояли с выражением трудового достоинства на лицах. На заднем плане угадывались навес, весы и часть двора.

Подпись внизу гласила: «Бригада колхоза. Осень 1991 года».

Ниже шли фамилии.

– Вот, – сказала Ленка, ткнув пальцем в строчку. – Роман Алексеевич Киселев.

Я всмотрелась в лицо мужчины в центре снимка, он был похож на себя с газетной фотографии: тот же тяжелый лоб, тот же внимательный взгляд, будто даже на этом групповом фото он уже пытался понять, кто здесь зачем стоит и почему один смотрит в камеру, а другой в сторону.

– А это кто? – спросила я, указывая на высокого мужчину у края снимка.

Лицо мне почему-то показалось смутно знакомым, что неудивительно, учитывая, сколько времени я провела в Сосновке.

Тамара склонилась над альбомом.

– Это Павел Громов, ты его, может, помнишь, после колхоза он на ферме…

– Отец Гоши? – догадалась я.

– Да, он самый. Хотя, погоди, умер он уж лет двадцать назад, вряд ли ты его много встречала.

– Они похожи с сыном, – заметила Ленка. – Статные такие.

Мы перевернули страницу.

Дальше пошли заметки школьников, кое-как записанные рассказы стариков, схемы колхозного двора, подписи карандашом и детские рисунки, на которых коровы выглядели так, что их принадлежность к крупному рогатому скоту угадывалась с трудом.

В одном из журналов я заметила запись: «Киселева и Громова убрать с Доски почета за пьяную драку».

– Тамара… – спросила я. – А это что за история?

Она поправила очки.

– Варвара Матвеевна якобы тогда видела драку, но ей верить я бы на месте колхозного начальства не стала. Старушка всех осуждала и никого не стеснялась, могла и наговорить.

– Она еще жива?

– Нет, – покачала головой библиотекарь. – Лет семь как похоронили.

Ленка принялась перебирать архив дальше, а я спросила:

– Тамара, а ты помнишь то время, когда этот Киселев исчез?

– А, это, – удивилась она. – Так вас эта история интересует?

– С недавнего времени, – улыбнулась я.

– Как не помнить, мне в тот день двенадцать исполнилось, и вместо праздника вся деревня поисками занялась, мои родители, разумеется, тоже.

– И что они говорили?

– Они не считали это случайностью, – неожиданно сказала Тамара. – Говорили, что мужик был упертый, если уж что в голову вбил, то не слезет, пока не докопается, а такое качество не всем нравится. Мать говорила, что такие, как он, всегда доносы писали.

– Тамара, а эту папку кто-нибудь смотрел с тех пор, как она попала к тебе?

Женщина нахмурилась.

– Не припомню.

Сказала и сама же неуверенно посмотрела на коробку.

– Хотя… – медленно произнесла она. – Сейчас, когда я ее доставала, она будто была не совсем там, где обычно я ее держала. Решила, сама переставила и забыла.

– Значит, кто-то еще искал то же самое, но внимание, в отличие от нас, к себе привлекать не хотел, – медленно проговорила Ленка.

Я ничего не ответила, потому что это и так стало очевидно.

Снаружи что-то глухо стукнуло, не громко, но достаточно, чтобы мы втроем синхронно вздрогнули. Мы невольно обернулись к окну, но на улице ничего подозрительного не было, только макушки берез. Мне стало не по себе, но я старалась не подать виду.

Ленка сделала снимки наших находок, сунула телефон обратно в карман и вздохнула.

– Надо сообщить Корнееву.

Я улыбнулась, предвкушая, что снова услышу его голос, но только на секунду, потом снова посмотрела на фото бригады.

На снимке они стояли плечом к плечу, молодые, живые, уверенные, что жизнь у них впереди длинная и вполне предсказуемая. Только не для всех это вышло именно так.

Глава 17

Возвращались мы из библиотеки молча, и вовсе не потому, что сказать было нечего, как раз наоборот. Просто иногда информации в голове становится столько, что лишние слова начинают мешать ее обрабатывать.

– Звони, – сказала Ленка, не оборачиваясь.

– Давай до магазина дойдем? Холодного лимонада хочется.

Подруга посмотрела на меня так выразительно, что я вздохнула и послушно достала телефон.

– Да, Марина, – услышала я голос Дмитрия на том конце провода.

– Мы были в библиотеке, – заявила я.

– Вряд ли «Преступление и наказание» перечитать решили?

Я коротко рассказала о том, что мы нашли в коробке.

– Понял, – сказал он после паузы. – К папке больше не возвращайтесь и вообще не привлекайте к себе лишнего внимания. Где вы сейчас?

– Идем домой.

– Не задерживайтесь по дороге.

Простившись, я отметила странное ощущение, которое осталось после разговора: меня то ли отчитали, то ли предупредили.

– Ну? – тут же спросила Ленка.

– Сказал больше туда не лезть и сидеть дома.

Подруга вскинула брови и упрямо заявила:

– Вот еще!

По дороге к магазину нам встретилась соседка тетя Галя, мы поздоровались, а она сделала вид, что не расслышала. Впрочем, может, и правда страдала тугоухостью. Так или иначе, осадок во мне это оставило неприятный.

Мы подошли к магазину и увидели велосипед Зои, тут и сама девушка появилась из дверей с мороженым в руках.

Коротко с нами поздоровавшись, она быстро оседлала свой транспорт и умчалась прочь.

– Я думала, они с Ольгой избегают друг друга.

– Голод не тетка, – пожала я плечами, и мы вошли.

Продавщица раскладывала консервы на полке, а когда обернулась на звук открывшейся двери, я с удивлением отметила, что зачем-то она сегодня надела солнцезащитные очки. Хотя, может быть, выходила на улицу и просто забыла снять?

– Как дела? – весело спросила Ленка.

– Пока не родила, – пробубнила Ольга. – Впрочем, уже вряд ли рожу.

– Да в таком возрасте еще десятерых можно успеть! – не сдавалась подруга.

Продавщица хмыкнула и