Следы в высокой траве - Татьяна Викторовна Полякова

– Ладно, что вам?

Мы выбрали лимонад, сложили в пакет несколько бутылок и покинули магазин. Уже на улице Ленка прокомментировала:

– Что-то она сегодня не в духе.

– Зато в очках.

Подруга хохотнула.

– Я тоже заметила. Может, ее муж бьет, а она синяки маскирует? Мы же слышали вчера их перепалку, кто знает, может, и до рукоприкладства дошло. Потому и маскарад этот, и настроение плохое.

– С настроением проблемы могут быть и без побоев, но да, они как минимум крепко поссорились вчера, это мы слышали.

– Что-то мне все это не нравится. Они ругаются, вспоминают Рогова и их с Ольгой связь, а теперь она заявляет, что вряд ли родит. Что, интересно, она имела в виду? Что благоверного скоро упекут за решетку и о пополнении в семействе можно забыть?

– Ой, – махнула я рукой. – И от заключенных рожают, к тому же Ольга точно быстро найдет замену, случись что с Иваном.

– А что, если… – Ленка осеклась. – Если она сама боится загреметь за решетку?

– Ты намекаешь, что это Оля убила Рогова? Ей-то это зачем? Понимаю, муж из ревности мог…

– Так и она могла по той же причине. Мы понятия не имеем, с кем он в Сосновке еще шуры-мурил.

– Зою мы вроде исключили, раз она с Гошей, а привлекательных молодых женщин в деревне я больше и не припомню.

– Может, ему нравились дамы постарше?

– Как Егору? – хохотнула я и еле увернулась от тяжелого пакета, которым подруга с размаху попыталась ударить меня под колени.

– Ты это, поаккуратнее, так и напарницы лишиться можно, будешь одна по деревне бегать.

– А я как Оля, долго одна не пробуду, – задиристо ответила Ленка.

У калитки нас никто не ждал, и это показалось мне подозрительным. За последние дни я привыкла, что бабушка либо сидит на лавочке, либо занимается огородом, но сейчас ее нигде не было видно.

– Мне это не нравится, – прошептала я. – Где бабуля?

Мы вошли во двор, и тут я заметила ее, она стояла у колодца и набирала воду, что-то приговаривая себе под нос.

– Ну что, археологи, – заприметив нас, сказала бабушка. – Нашли что-нибудь стоящее?

– Нашли, – честно ответила Ленка. – Теперь жить спокойно не сможем.

– Будто раньше могли.

Я хотела ответить, но в этот момент калитка скрипнула, мы обернулись и увидели Гошу. Он выглядел так же, как и всегда: рабочая одежда, спокойное лицо, руки в карманах. Человек, который живет своей жизнью и к чужим делам отношения не имеет, в отличие от нас. Вероятно, и спит спокойно.

– Здравствуйте, Клавдия, – сказал он.

– День добрый, – ответила бабушка. – Чего надо?

Как-то не слишком приветливо она встречала гостя.

– Да вот, – он кивнул в сторону огорода. – По поводу забора поговорить хотел, шел мимо, заметил, что там у вас пара досок отошли.

Бабушка прищурилась.

– Забор у меня сто лет стоит и еще столько же простоит.

– Я не спорю, – спокойно сказал он. – Просто подумал, может, помочь.

Он говорил с ней, а смотрел на нас с Ленкой, впору было заподозрить его в симпатии к одной из наших персон, но недавно мы видели его с Зоей, что не очень вязалось с подобного рода вниманием.

– Помочь – это хорошо, – сказала бабушка. – Только ты не с той стороны начал, здороваться не только с хозяйкой надо, а потом уж и доски можно считать.

– Здрасте, – кивнул он нам.

– Уже лучше, – одобрила она.

– Слыхал, вы тут все гадаете, что с журналистом случилось.

– Вся деревня гадает, – ответила Ленка раньше меня. – Не каждый день в Сосновке трупы находят.

– Это верно, – кивнул он. – Лучше бы вообще их не находить.

– А вам самому разве не любопытно? – спросила я.

Он посмотрел на меня чуть внимательнее.

– Есть немного, – сказал он. – Интересно, чего он тут искал.

– Клад, – сказала Ленка.

– А нашел что?

Я не сразу поняла, что в этом вопросе было неправильного, а потом сообразила: он не спрашивал, нашел ли, он интересовался, что именно тот нашел.

– Не успели узнать, – ответила я.

Гоша переступил с ноги на ногу, оглядел двор, потом снова посмотрел на нас.

– В общем, – сказал наконец фермер, – забор я вам подлатаю, бесплатно, конечно, по старой памяти.

После этих слов он кивнул бабушке, развернулся и вышел за калитку. Бабушка поставила ведро и посмотрела на нас.

– Голодные небось?

Я отрицательно замотала головой и спросила:

– О чем это он?

– Так дед твой, земля ему пухом, отцу Гошиному помогал с фермой, когда колхозы прикрыли.

Дедушка Григорий умер, когда мне было лет пять, помнила я его смутно, в основном по рассказам мамы и бабушки, если им верить, был он человеком непростым и, по деревенским меркам, весьма мудрым. Окончив сельскую школу, подался в районный центр, где отучился на слесаря.

– А чем он там мог помочь? – не поняла я.

– Так отец его, прадед твой, свиней разводил, так что Гришка эту науку, считай, с молоком матери впитал.

– А почему сам фермерством не занимался?

– Да куда ему, – бабуля махнула рукой. – Если из запоев месяцами не выходил.

– Они дружили с отцом Гоши?

– Приятельствовали скорее, тот-то не пил совсем, так что в собутыльники его было не взять. Пашка Громов вообще мужик серьезный был, ему бы в город, глядишь, выбился бы в люди, да жена его, Раиса, ни в какую не хотела из Сосновки уезжать.

– Зато теперь тут ферма есть, – подала голос Ленка. – И Гоше есть чем заняться.

– Да, этот для городской жизни не приспособлен, здесь ему самое место. Плохо, что в свои-то годы жену так и не нашел, тяжело одному-то, да и хозяйство надо кому-то оставить.

– А Зоя? – спросила я.

– Что Зоя? – нахмурилась бабушка.

– Мы видели их вместе.

– И что с того? Вы и меня с ним вместе только что видели.

Бабуля попросила нас занести ведра с водой в дом, а сама отправилась в сторону грядок с морковью. Я почувствовала укол совести: в этот приезд я совсем ей не помогаю, только ношусь с Ленкой по деревне. Словом, рою носом землю, а могла бы пропалывать.

– Надо было у Гоши про ту историю спросить, – сказала подруга, когда мы вошли в дом. – Его отец работал с пропавшим Киселевым.

– И спросила бы.

Она только вздохнула, ничего на это не ответив. Мы уселись у окна, и Ленка принялась с кем-то переписываться, постоянно хихикая. Я и без лишних вопросов знала, что общается подруга с Егором.

Сама я то и дело бросала взгляд на свой телефон, ожидая звонка. Вдруг Корнеев забыл что-то у нас спросить или просто захочет снова меня предостеречь. Время шло, но такого желания у него, очевидно, так и