Маневр пустого города - Юнь Хуянь

«кровью горячей писать главы „Весен и осеней“[33]». Но потом я понял: это просто работа, такая же, как подметать улицы, торговать недвижимостью, делать бизнес, водить такси, – нет никакой разницы. Ты даешь мне деньги – я делаю для тебя то, что прописано в моих должностных обязанностях. А если я делаю все, что должен, то остальное меня не касается. Разве где-то написано, что я должен молча терпеть оскорбления и побои? Нет. Тогда почему вас удивляет моя грубость? Я ж мужик! Есть у меня пара цзиней мяса на загривке?! Не смотри, что стоит сказать в «Вэйсине», что ты врач, как сразу тебе наставят кучу лайков. Когда нас кто-то бьет, то лайки ставят агрессору. Эти люди, которые льстят тебе и называют ангелом в белом халате, на самом деле до смерти тебя ненавидят.

Ли Дэян смотрел на него, вытаращив глаза и раскрыв рот.

– А ты просто недалекий дурачок. Ты думаешь, что ты осматриваешь детей, но тебе невдомек, что это родители «осматривают» тебя: не слишком ли много ты выписал лекарств, не направил ли на те же анализы повторно, не сказал ли чего-то неприятного, что из твоих назначений отличается от того, что они вычитали в «Байду»[34]… Они помнят каждое твое движение, каждый шаг! – Ху Лайшунь ухмыльнулся. – У девяти взрослых из десяти, находящихся в этой комнате, в кармане спрятан диктофон. Осмотрел ребенка хорошо – твое счастье, но если он снова заболеет, то вся его родня строем и с транспарантами пойдет в Отдел здравоохранения жаловаться на тебя.

– Понятно, почему ты так распоясался и всем кругом недоволен.

– Работа в больнице ничем не отличается от работы в офисе. Если ты каждый день опаздываешь и начальство не наказывает тебя, то однажды, когда ты придешь вовремя, тебя, может, даже и наградят. А если ты никогда не опаздываешь и вдруг один раз опоздаешь, то тебя накажут по полной. Ты просто пойми, что если ты «плохой парень», то ничего хорошего с тобой не случится, но и не случится ничего плохого. А у нас, врачей, ведь как: если не случилось ничего плохого, то это само по себе уже очень хорошо!

В этот момент раздался грохот, и обе створки двери широко распахнулись. Человек лет сорока с дочерна загорелым лицом, прижимая к себе ребенка, вбежал в смотровую и, не заметив Чжоу Юнь, окруженную толпой пациентов, подскочил прямиком к Ху Лайшуню и Ли Дэяну, рухнул на колени и, стуча головой об пол, принялся кричать:

– Умоляю, спасите мово малыша! Умоляю! Спасите!

Другие родители в ужасе шарахнулись от него, прячась за спины друг друга.

Ху Лайшунь видел такое уже много раз и сразу подумал, что этот отец сгущает краски и устраивает «спектакль» с одной целью – попасть на осмотр к врачу без очереди. С ребенком, скорее всего, не случилось ничего страшного – так он подумал, поэтому по-прежнему стоял у стола Ли Дэяна с кривой усмешкой. Ли Дэян же, напротив, был не на шутку встревожен. Он подошел к отцу и помог ему подняться со словами:

– Не надо так. Скажите наконец, что случилось с ребенком?

Мужчина рассказал:

– Две недели назад сын пошел с одноклассниками в горы, когда шли мимо кладбища, в него злой бес вселился. Он бывает сидит-сидит и вдруг как откинется назад, спиной выгнется, голову задерет, будто его тянет кто-то, а нет никого! Я с ним скока раз уже в уездной больнице был, там то скажут – мозг воспалился, потом скажут – падучая болезнь, никак не могут решить. Лекарства давали, только лучше не становится, сейчас опять выгибался, ни жив ни мертв, ужас какой-то. У нас он один только, наш ребенок, вы уж спасите его!

Ли Дэян посмотрел на мальчика, свернувшегося калачиком на руках у отца: лицо немного бледное, но с нервной системой все в порядке. Он взял стопку бланков с результатами обследований, и чем дальше смотрел, тем больше приходил в замешательство. Электроэнцефалограмма, МРТ – все в норме, при осмотре не выявлено никаких симптомов нервных заболеваний… С ребенком абсолютно все в порядке.

Ху Лайшунь по-прежнему холодно улыбался – мол, таких трюкачей насквозь видит. Он обратился к посетителю:

– Вы номер в регистратуре взяли?

– Это ж не тяжелая болезнь разве? Сразу сюды к врачу прибежал, не брал покуда номер.

– Я так и думал, – фыркнул Ху Лайшунь.

Он уже повернулся, чтобы идти к своему столу, как ребенок вдруг испустил громкий крик и резко выпрямился всем телом, вытянув руки за спиной и растопырив пальцы. Голова у него запрокинулась назад, все тело выгнулось и словно окоченело, как будто бы кто-то невидимый ухватил его за голову и за ноги, растянул, а теперь хочет согнуть и сломать пополам. Лицо свела гримаса страшной боли, глаза округлились, словно норовили выскочить из орбит, изо рта непрерывно вылетали невнятные хныкающие звуки. Отец ребенка воскликнул:

– Вот, опять! – Он обнял сына, бормоча: – Сынок, очнись, возвращайся! Папа тут, папа с тобой! Папа тебя не бросит!

Вид ребенка, чье сведенное судорогой тело выгибалось, как лук с до предела натянутой тетивой, вызвал панику в смотровой. Родители хватали своих детей, крепко прижимали их к себе, некоторые просто выбегали за дверь.

– Опистотонус, – сказала подошедшая Чжоу Юнь, глядя на мальчика. – Симптом столбняка.

– Но две недели – это слишком долго, и нет сардонической улыбки… – пробормотал Ли Дэян.

– Латентный период в случае столбняка может длиться от нескольких часов до нескольких месяцев после ранения. – Чжоу Юнь пристально взглянула на него. – К тому же из-за особенностей детского тела при постановке диагноза следует больше внимания уделять специфичности. Если есть хоть один симптом, стоит с высокой вероятностью подозревать заболевание и нет необходимости дожидаться, пока появятся другие, чтобы принять окончательное решение…

Тут Чжоу Юнь и Ли Дэян в один миг поняли, что одна все еще обучает и наставляет другого, но тот, другой, сердцем уже не здесь. Оба одновременно отвели взгляды друг от друга.

Ли Дэян спросил отца ребенка:

– Около двух недель назад у ребенка не было никаких ран или порезов?

– Не было, – помотал головой отец.

В это время мальчик уже пришел в себя; его напряженное тело снова обмякло, но взгляд все еще был слегка рассеянным. Чжоу Юнь взяла его на руки и отнесла к кушетке, сняла с него рубашку, штаны и начала внимательно осматривать.

На теле у ребенка действительно не было никаких ран. Чжоу Юнь хотела снять с него ботинки, и в этот момент отец, словно выступая с самокритикой, склонив голову, пробормотал себе под нос: