Маневр пустого города - Юнь Хуянь

По правилам при подобном обследовании могут присутствовать только родители ребенка, но в смотровой отделения неотложной помощи обычно толпится множество людей. Пинчжоу – город третьей линии. Сюда в городскую больницу приезжает много людей из расположенных поблизости уездов, сел и деревень, поэтому тут еще сложнее соблюсти все порядки. В этот момент людей, наблюдающих за приемом, вокруг кушетки было что муравьев. И только Чжоу Юнь собралась разогнать их, как какой-то прохиндей сказал:

– Этот врач слишком уж долго ее наглаживает!

Мама девочки тут же забеспокоилась и, округлив глаза, спросила Ли Дэяна:

– Скажите, вы закончили наконец? Это уже разврат какой-то!

– Пожалуйста, выбирайте выражения! Врач выполняет полное обследование, – сказала Чжоу Юнь матери девочки, а потом строго приказала всем собравшимся вокруг кушетки зевакам: – Все, кроме родителей девочки, немедленно отойдите отсюда, нечего тут торчать и глазеть!

Толпа нехотя отступила, но кто-то все еще ворчал:

– Этот врач там будет сто лет возиться, когда ж наконец до наших детей очередь дойдет?!

Тут же поблизости раздались вздохи:

– Точно-точно!

Чжоу Юнь посмотрела на Ли Дэяна, и, хотя на нем была маска и выражения его лица было не видно, серая тень на лбу и подергивающиеся уголки глаз говорили о том, что на душе у него неспокойно.

Чжоу Юнь легонько кашлянула, тогда Ли Дэян поднял глаза и промямлил:

– Ребенок жалуется на боль в животе, я обследую кишечник на предмет инвагинации…

Инвагинация кишечника – это довольно распространенная причина острых болей в животе у детей и очень опасное состояние, при котором один участок кишечника внедряется в просвет прилежащего к нему отдела, что приводит к нарушению проходимости и без своевременного лечения может закончиться некрозом и даже смертью больного. Но Чжоу Юнь не любила обсуждать такие вопросы при родителях, поэтому спросила у матери:

– Сколько лет девочке?

– Шесть, – с тревогой в голосе ответила мать. – Поела консервированных персиков, и разболелся живот.

Ли Дэян тут же оживился. Инвагинации кишечника обычно случаются у детей младше двух лет, а в возрасте старше пяти такое встречается крайне редко. Только по возрасту этот вариант можно исключить…

– Иди к другим пациентам, – тихо сказала ему Чжоу Юнь.

Ли Дэян с облегчением выдохнул, будто бы избавился от тяжелой ноши, и вернулся к своему столу.

Чжоу Юнь подошла к кушетке. Девочка подумала, что тот врач не смог ее вылечить, и милое личико побледнело от испуга. Она вот-вот готова была расплакаться. Чжоу Юнь слегка надавила ей на живот, который от нервного напряжения стал твердым, словно камень.

Тогда Чжоу Юнь спросила:

– Ты учишься в школе?

Девочка кивнула.

– В какой?

– В младшей, номер два.

– Ух ты! Моя дочка тоже учится в этой школе, только в шестом классе. На следующий год у нее выпускной.

В этот момент Чжоу Юнь живо представила, как Юань Юань в танцевальном костюме готовится выйти на сцену, и едва заметно покачала головой, словно отгоняя от себя это видение. Она болтала с девочкой, чтобы та расслабилась, но живот все равно оставался напряженным.

– Давай ты сейчас сделаешь, как я скажу: сложи вместе ладошки, а теперь сцепи пальцы и держи крепко, еще крепче, вот умница!

Это был проверенный метод: когда руки согнуты, мышцы живота расслабляются. Чжоу Юнь легко надавила на левый бок девочки, как будто бы писала кистью картину, и, надавливая все сильнее, нарисовала горизонтальную букву S. Перед тем как «оторвать кисть от бумаги», она надавила еще сильней, так, что у девочки невольно вырвался стон. Но Чжоу Юнь внимательно следила за ее бровями – они вновь расслабились сразу же после того, как врач убрала руку. Чжоу Юнь успокоилась. У хирургов есть поговорка: «Боль ушла вместе с рукой – спешки нету никакой, убрал руку, боль сильней – помощь окажи скорей». Только что Чжоу Юнь применила технику, позволяющую выявить еще одну причину болей в животе – аппендицит. «Боль ушла вместе с рукой» означает, что она возникает только в ответ на давление и не вызвана воспалением аппендикса. Значит, аппендицит можно исключить.

– Ничего страшного, это просто острый гастроэнтерит.

Чжоу Юнь подала девочке кофту, чтобы та оделась, и вернулась к своему рабочему столу. Она принялась одновременно просматривать бланки анализов и беседовать с матерью ребенка.

Мать и дочь, получив рецепт на лекарство, пошли в аптеку. В этот момент Чжоу Юнь подозвала Ли Дэяна и тихонько спросила:

– Что с тобой происходит? Совсем расклеился? Нас и так сегодня мало, а если ты не справишься, то как нам быть?

– Я как вспомню заместителя Чэня и остальных… – Ли Дэян опустил голову, опершись руками о стол. Голос его звучал совсем слабо. – Заведующая, у меня совсем нет сил, я устал, правда, я хочу уйти.

Даже в этих словах звучали робость и слабость, словно он и сейчас стоял на коленях и просил о снисхождении. Чжоу Юнь смотрела на морщины, прорезавшие его еще такой молодой лоб. Жалость, скорбь, гнев, печаль – все эти эмоции разом захлестнули ее сердце, и, смешавшись, превратились в один долгий вздох:

– Пусть ты решил уйти, тебе все равно придется дождаться конца этого вечера. После поговорим.

Ли Дэян нетвердой походкой вернулся на свое рабочее место, рухнул на стул и замер, уставившись в одну точку перед собой. Родители все видят насквозь: они с первого взгляда определяют, кто из врачей, ведущих прием, более опытный и умелый, поэтому мало-помалу толпа у стола Ли Дэяна рассеялась и люди обступили Чжоу Юнь.

Улучивший свободную минутку Ху Лайшунь подошел к Ли Дэяну и в шутку спросил:

– Что такое? Никак заведующая опять утерла тебе нос?

Раньше эти двое недолюбливали друг друга. Ли Дэян презирал Ху Лайшуня за его недобросовестное отношение к работе, а Ху Лайшунь считал, что Ли Дэян ведет себя с пациентами как «полный импотент». Но сейчас, после гибели их коллег, легкая радость, которую свойственно испытывать уцелевшим в таких ситуациях, объединила их. Ли Дэян вздохнул и тихо сказал:

– Лао Ху, тебе не понять. Я сейчас каждый раз, когда осматриваю ребенка, выписываю лекарство, провожу процедуры, постоянно думаю: если я сейчас ошибусь, выбранят меня? Или, может быть, даже изобьют? Объявят мне выговор? Или отдадут под суд? Будто бы над моей шеей постоянно занесен нож резака для соломы, грозящий обрушиться тысячью казней. И это ощущение, оно невыносимо…

– Пациенты – они как пружины. Чем слабее ты, тем сильнее они, – высокомерно ответил Ху Лайшунь. – Я пришел в эту профессию таким же, как ты, и страстно желал