Разящие огни грехов - Гера Фотич

Соня бросилась к сыну, встав на колени, обняла его, прижала к себе:

– Фомочка, что случилось? Что произошло, милый?

– Лодка перевернулась, – угрюмо сообщил он, дрожа от волнения и озноба.

– Все целы? Живы? – она посмотрела на Гордея, взъерошила ему волосы.

– Толик потерялся, – грустно ответил тот. – Мы очень испугались, когда оказались в воде, и поплыли к берегу. Он тоже поплыл за нами.

– С одной рукой? – удивилась Соня.

– Да он нормально плавал, – убедительно добавил Гордей, – может, просто пьяный был, поэтому отстал?

Косых посмотрел вокруг и увидел стоящего у воды Попова. Тот внимательно оглядывал озеро в бинокль.

Павел подошёл к нему, встал рядом, тоже стараясь что-то увидеть на поверхности воды. Ничего особенного не заметив, поинтересовался:

– Что-нибудь видно?

– Нет! – покрутил головой Попов, посмотрел на собеседника, узнал: – А, это вы, Павел Иванович!

– А вы как здесь оказались? – поинтересовался Косых.

– Гулял по берегу, увидел машины с огнями, думал, учения – решил подойти. А здесь такое…

– Да, неприятная ситуация, – кивнул Косых.

Двое сотрудников МЧС подошли к бородатому майору:

– Мы пройдём вдоль берега – может, он там выплыл! Чего тогда шумиху поднимать?

Через полчаса, когда они вернулись, на пляже появился катер. Его подвёз на прицепе служебный джип «Патриот». Спустили на воду, в него забрались четверо сотрудников, приготовили два акваланга.

Бородатый майор обратился к мальчикам:

– Ну, кто смелый покажет нам, где вы рыбачили?

– Я поеду, – отозвался Гордей, встал и полез через надувной борт.

Взревел мотор, и катер быстро отошёл от берега, набирая скорость.

Соня присела около сына, гладила его по голове. Волосы почти высохли, и она убрала чёлку с его глаз, посмотрела в лицо, не в силах скрыть озабоченность:

– Как это произошло, милый?

– Я плохо помню, – угрюмо бубнил Фома, – я с носа ловил! Сидел, удил рыбу. А Толику всё не сиделось: то ко мне подойдёт лекцию читать о жизни, то Гордея начинает учить, как подсекать. Когда я стал крючок проверять, лодка и наклонилась, а затем перевернулась, я к берегу поплыл. За мной Гордей. А Толик вроде тоже, но я его не видел. Вышли на берег, а его нет, вот я и позвонил в 112.

Подошёл бородатый майор, наклонился к Фоме, поинтересовался:

– Лодка деревянная была?

Тот кивнул.

– Очень старая?

– Гордей говорил, что она дедовская, постоянно смолой дырки заливали.

– Странно, она же сразу не тонет, в ней пузырь образовывается, можно за днище держаться. Только если медленно переворачивается или дно пробито, уйдёт под воду. Якоря были?

– Да, железные, – кивнул Фома.

– Если закреплённые – могли утянуть.

– Я не знаю, лежали под лавками, мы за тростник цеплялись верёвками.

– Ещё и тростник, – покачал головой сотрудник, – да, с одной рукой можно не выпутаться!

Примерно через час вернулся катер, на верёвке притащил лодку, погружённую по кромку в воду, вытянули её частично на берег. Бросили вёсла на песок. Одно оказалось целым, а второе без лопасти.

Из катера перегрузили в джип чёрный пластиковый мешок.

Косых подошёл к сотрудникам, кивнул на мешок:

– Это он?

– Если с одной рукой, то он, – усмехнулся молодой лейтенант. – В траве запутался, еле нашли.

– А чего врачей не вызвали?

Бородатый майор услышал вопрос, обернулся:

– Да у нас свой фельдшер есть! Чего «скорую» вызывать – отрывать от работы? Мы сами завезём на экспертизу. Родственники его здесь есть? – Он оглядел присутствующих.

– Это мой отчим, – тихо сообщил Гордей.

– Ну, тогда матери сообщи, чтобы в местный морг приезжала.

Соня отпустила сына, встала и подошла к Павлу, обняла двумя руками за предплечье. Из глаз покатились слёзы, тихо спросила:

– Это Толик?

– Он, – отозвался Косых. – Тяжело с одной рукой из травы выпутываться.

Она тихо застонала, уткнулась лицом в плечо Косых, стала вздрагивать.

Косых осторожно погладил её по голове.

Гордей наклонился в катер и забрал оба удилища:

– Если бы не был таким пьяным, выбрался бы, – презрительно кинул он, – меньше пить надо было! – Махнул рукой Фоме: – Пошли! Надо бороды из лески разобрать и переодеться. Потом вернёмся с кастрюлями воду черпать, лодку перегоним к мосткам.

Фома послушно встал и пошёл за своим другом.

Глава 21

Свидание с женой

Через пару дней Косых подвёз Елену в следственный изолятор, дал в руки разрешение и подсказал, куда идти оформлять пропуск, сам остался в зале ожидания, напутствовал:

– Вместе нет смысла идти, вам, наверно, наедине надо поговорить, так что я тебя здесь подожду.

Елена кивнула, поправила волосы под чёрным платком и направилась к магнитной рамке.

Через пятнадцать минут она уже сидела в пустом следственном кабинете, а ещё через полчаса привели Сомова.

– Здравствуй, Семён, – холодно поздоровалась Елена, не поднимаясь со стула.

По её равнодушному тону он понял, что объятий не будет, сел напротив через стол. Посмотрел в грустное лицо бывшей супруги, почувствовал, что предстоит серьёзный разговор, пожал плечами:

– Привет!

Некоторое время они молчали, разглядывая друг друга, никто не решался начать. Наконец Елена собралась с силами:

– Ну как ты? – спросила она с лёгкой заинтересованностью.

– Нормально, – отозвался Семён. – Как Фома себя чувствует? Не перестал на меня обижаться?

– А что, было за что? – встрепенулась Елена.

– Да перестарался малость.

– Ничего себе малость! Ты забыл, по какой статье арестован? Следователь меня вызывал. Он уверен, что ты виновен. Про нашу жизнь в Видяево расспрашивал, о дочке.

Сомов усмехнулся:

– И что же ты ему рассказала? Как бросила нас и уехала в монастырь?

Елена погрустнела:

– Ты знаешь, почему я стала уезжать. Ради тебя солгала, сделала тебе липовое алиби. Я была уверена, что ты ни при чём! Я все эти годы молилась, чтобы так оно и было. Ездила по святым местам, но никогда не чувствовала удовлетворения… прощения не было!

– Это тебе не было прощения! – возмутился Сомов. – Смоталась разок, помолилась и хватит. Раз не арестовали, значит, помогло. Зачем тебе снова надо было уехать? А потом ещё и ещё! Мы когда с дочкой в Санкт-Петербург перебирались, я случайно письма её нашёл.

– Какие письма? – удивилась Елена.

– Её письма к тебе!

– Я ничего не получала.

– Как бы ты их получила, если твой адрес не дом и не улица? – усмехнулся Семён, – Она тебе их послать не пыталась. Писала просто для того, чтобы почувствовать тебя рядом. И ответы за тебя сочиняла, в ту же коробочку складывала. Так вы и переписывались с ней всё это время, несколько лет – мама и дочка! Она эти письма одноклассникам показывала, которые расспрашивали о матери! А что она