Разящие огни грехов - Гера Фотич

Глаза Елены расширились от ужаса.

– Ты их читал? О чём она писала?

– Спрашивала, где ты, как живёшь, что делаешь, думаешь ли о нас? Рассказывала, как она и папа скучают по тебе. А потом сама же и отвечала за тебя – писала другой рукой. Рассказывала о неизвестных городах, странах, православных соборах и скитах… Наверно, в интернете это находила. Как ты думаешь, что чувствовала девочка-подросток, когда перечитывала письма, что сама писала? Что творилось у неё в душе? Как я мог ей помочь? И это в переходном возрасте. Теперь я думаю, что она молодец, оказалась сильной. Не стала таблетки глотать или наркотики нюхать. Как-то справилась сама. А ведь многие не справляются! Или ты интернет не читаешь?

Елена склонила голову, по её лицу тихо потекли слёзы, плечи начали вздрагивать.

Сомов замолчал, смотрел на бывшую жену, вспоминая, как встретил её, будучи курсантом-подводником, как весело и беззаботно проводили вечера. Как встречала на берегу из дальнего похода. Стояла тростиночкой в чёрном кожаном плаще с букетом цветов, обнимала, плакала от радости. И слёзы вроде те же, да не те! В лице отразилась щемящая тоска:

– Какие грехи ты замаливала в монастырях, совершая материнский грех? – зло спросил он.

Елена перестала плакать. Достала платок и промокнула глаза:

– Я рассказала Павлу Ивановичу, что мы с тобой поссорились в тот вечер, когда убили соседку сверху, и ты ушёл. Больше не возвращался.

– Зачем ты мне это говоришь? Я уже забыл давно, что там случилось! Столько времени прошло! У меня новая жизнь. Я молюсь по нескольку раз в день. Здесь хорошая церковная библиотека – я выучил молитвы, которых раньше и не слышал. Если они мне помогут – значит, Бог действительно есть.

– Если ты виновен, Бог тебя накажет, – тихо произнесла Елена. Несколько раз перекрестила бывшего мужа и, не прощаясь, вызвала караул.

Когда Сомова оставили в комнате для допросов ещё на полчаса, он начал возмущаться – наступало время обеда. А поскольку питание в тюрьме было не очень наваристое, Семён старался еду не пропускать – калорий едва хватало на полноценную утреннюю зарядку. Он продолжал держать себя в форме, и физические упражнения помогали не терять веру, поддерживали душевные силы.

Надзиратель пояснил: «Адвокат ждёт своей очереди».

Вскоре появился Павел Иванович. Улыбнулся и, протянув руку, поздоровался. Сел на табурет через стол.

– Это ты её привёз? – вместо приветствия спросил Семён.

– Ну да, – подтвердил Косых, – хотела пообщаться с тобой наедине.

– Пообщались, – хмуро заметил Семён. – Мне кажется, ты специально её ко мне притащил! Всё успокоиться не можешь! Снова меня пытать будешь? Ну да, вспомнил я, как было дело! Немного поссорились с женой в тот вечер после дня подводника. Пришли домой, а потом, чтобы успокоиться, я из дома ушёл. Вышел, прогулялся немного, никого не встретил. Развеялся на свежем воздухе, а потом вернулся. Вот тогда эту девушку и нашёл на лестнице. Стал ей делать искусственное дыхание, массаж сердца. Соседи с первого этажа увидели, и мы затащили её к ним! Ну, дальше ты всё знаешь! Устроит тебя такая версия? А Елена, чтобы меня подстраховать, придумала сценку с бушлатом. Я клюнул, что у меня свидетель появился. Какое-никакое алиби…

– Так Елены с тобой не было? – прервал его Косых.

– Нет, она дома была.

Павел недовольно поморщился:

– Почему же вы мне правду сразу не сказали? Спектакль разыграли с твоим бушлатом.

– Ну а как ты думаешь? – Семён повысил голос. – Если бы я такое рассказал, у меня ни одного доказательства в мою пользу не оказалось! Сразу тюрьма! Это сейчас уже ты меня знаешь, и мы можем рассуждать и вспоминать прошлое. А тогда кто я был для тебя? Очередной рядовой подозреваемый. Вот Елена и придумала этот финт с бушлатом, заодно и алиби мне сделала.

– Артисты! – покачал головой Косых.

Неожиданно в лице Сомова отразилась злость.

– А что ты всё копаешь то старое дело? Тебе заняться нечем? Вцепился как клещ. Родственников моих пытаешь! Ты же защитник мой, а не следователь! Столько времени прошло! Забудь об этом деле, понял? Или я вообще откажусь от адвоката!

– Ну ладно, ладно, успокойся, Семён. Просто крутятся в голове эти противоречия.

Павел не хотел нервировать своего друга и в душе ругал себя, что каждый раз при встрече возвращается к давнему делу. Так уж происходит: сначала Соня неожиданно его огорошила, когда ехали от следователя, а потом Елена подтвердила её слова. Ну а теперь и сам Сомов согласился с ними и пояснил, как всё было на самом деле. Вполне реальная ситуация.

Но что-то в душе Косых не давало покоя. Он вспомнил, что после прекращённого уголовного дела по факту убийства Петровой его продолжали одолевать сомнения. И даже когда началась дружба, устраивали совместные пикники, катанья на коньках по речке, пили водку в дружеской компании, он постоянно думал – мог ли его друг убить эту девушку? Глядел на его крепкую ладонь, держащую стопку, и представлял её сжимающей белую женскую шею. Как плотная фигура Семёна наваливается на хрупкую потерпевшую, бьёт широким коленом в сплетение, рвёт на ней одежду. И тут же больное искажённое презрением и ненавистью лицо начальника уголовного розыска Михайлова, его слова о тухлятине…

Павел внимательно посмотрел в синие глаза Сомова:

– Слушай, Семён, а тебе снится Людмила Петрова?

Тот вздрогнул:

– Убитая Людка-то? – скривил улыбку, наполнив лицо снисходительным равнодушием. – Нет. С чего это? Если бы ты меня не спрашивал постоянно по этому поводу, я бы её забыл совсем. Давай так и сделаем, я тебя прошу как друга – не напоминай мне больше о ней! Ни слова! Договорились?

– Договорились! – кивнул Косых. – Больше никогда тебе об этом не напомню.

Сомов улыбнулся открытой довольной улыбкой, протянул через стол руку, и адвокат её пожал.

– Ну а что там с моим внуком? – поинтересовался Семён.

– Вроде как совесть просыпается, – улыбнулся Косых, – ни в чём не признаётся, но в полицию ехать отказывается и экспертизу проходить не хочет.

– Мой характер, – кивнул Сомов, – твердеет парень. Вырастит мужиком. И чем это мне грозит?

– Возможно, следователь прекратит уголовное дело за недоказанностью. Реабилитации, конечно, не будет, но это уже другой вопрос. Может, когда Фома признается… тогда можно будет дело возобновить через прокуратуру.

– Нет, – прервал Сомов, – вы на него не давите! Пусть у него будет время всё обдумать. А когда я выйду, мы между собой сами разберёмся. Ну а что нового в деревне?

– Толик утонул на рыбалке, – сообщил Косых. – Поплыл с сыном