Бегство в пустоту - Александр Чернов

– Он не убивал.

– Погоди, Вася, – осадила своего мужа Евгения Анатольевна. – Я сама расскажу. – Она взглянула на меня. – Коль вы уж, Игорь, занимаетесь поисками моего сына и, по словам Ксении, не раз высказанным мне по телефону, искренне хотите помочь ему, сообщаю вам следующее. Сегодня, после того как Ксения по телефону сказала мне, что полиция подозревает в убийстве Марины Мороз Илью, я обзвонила кое-кого из своих знакомых в поселке и мне сказали, что по Темным Аллеям ходит слух, будто соседка Марины шестидесятипятилетняя старушка Зинаида Ивановна Адонина знает настоящего убийцу Мороз. Подробности мне неизвестны, поскольку Адонина, знаете ли, специфичная особа, и я с нею не близка, а потому к ней не ходила и не выведывала, что ей известно про убийство Марины, побоялась навредить вам. А вы человек в сыщицком деле искушенный, поэтому я предоставляю возможность поговорить с нею вам.

«Новость интересная, – подумал я, проглатывая уже третье пирожное. – Может быть, эта Адонина действительно знает об убийстве Мороз что-то важное. Сегодня воскресенье, возможно, полицейские отдыхают, еще не добрались до Адониной, и я буду первым, кто с ней побеседует. А быть первым в сыщицком деле важно, поскольку именно первому, кто опрашивает свидетеля, он отвечает обстоятельно и охотно. Впрочем, не факт. Но как бы там ни было, попытать счастья стоит».

– Обязательно поговорю с Адониной, – пообещал я Евгении Анатольевне и хлебнул еще кофе. – Она живет с правой стороны от дома Марины Мороз или с левой?

Хозяйка дома тоже хлебнула кофе и ответила:

– С правой.

– Ладно, спасибо за информацию, – поблагодарил я. – И простите меня за любопытство, Евгения Анатольевна. Раз уж я каким-то образом причастен к судьбе вашего пропавшего сына, то мне интересно узнать, чем закончились ваши переговоры с Семеном Игнатьевым относительно угнанной Ильей машины?

– Да чем… – Евгения Анатольевна с видом обреченного человека махнула рукой. – Поехали мы вчера с отцом на нашей машине к этому Семену, будь он неладен, домой. Подвыпивший он был и физиономия подбитая. Говорит, что вы с Ксенией приезжали и драку устроили. Правда что ли, Игорь? Хочу вот вас спросить. А то вот дочка моя по этому поводу наотрез отказывается говорить, сколько ни спрашивала ее по телефону.

– Правда, – неохотно признал я свое не очень-то достойное тренера Детско-юношеской спортивной школы поведение у дома Семена Игнатьева и немного повернул голову так, чтобы солнечный свет, лившийся из окна, падал не прямо на замаскированный синяк. – И чем же дело кончилось?

Евгения Анатольевна тяжело вздохнула, так, что на выдохе ее полные губы лягушачьего рта затрепетали.

– Тем, что уговорили Семена не писать на Илью заявления по поводу угнанной машины, а сказать, что ключи от автомобиля он дал Илье сам. Тогда за угон Илью привлекать не будут, ну, а мы с отцом оплатим ремонт машины Семена и того мужчины, чью машину Илья разбил.

– А там, между прочим, сумма не маленькая, – сказал свое веское слово свадебный генерал.

– Я тоже в доле, если что, – неожиданно промолвила Ксения и подняла бокал с кофе, словно это был фужер шампанского и она говорила тост. – Так что как-нибудь сообща закроем долги моего братца.

– Вот и отлично, – сказал я, беря четвертое пирожное – прощальное. – Одну проблему с Ильей закрыли. Сейчас попробуем закрыть следующую. Может быть, Зинаида Ивановна Адонина действительно укажет на настоящего убийцу Марины Мороз, и тогда с Ильи подозрение в ее убийстве снимут.

– Было бы здорово, – с надеждой проговорила Евгения Анатольевна.

Я съел пирожное, допил свой кофе и, прихватив со столика очки, поднялся. Попрощавшись, двинулся к выходу.

Ксения увязалась за мной. Я думал, она проводит меня только до калитки и вернется к родителям, но девушка вышла следом за мной за калитку с намерением сесть в мою машину. Что ж, она так и будет денно и нощно таскаться за мной по всему Подмосковью по моим делам, а потом предложит поделиться гонораром в счет погашения долга ее братца перед Семеном? Нет уж, дудки!

– Знаешь что, Ксюша, – сказал я, направляясь к водительской двери, а не к пассажирской, чтобы открыть ее, как обычно, для девушки, – к Зинаиде Ивановне я поеду один.

– Почему-у? – с интонациями маленькой обиженной девочки, которую обделили конфетой, сказала Леденева.

– Ксюша, – увещевающим тоном начал я, пикнув с помощью кнопки на ключе-брелке сигнализацией машины, – я тебе уже намекал, когда отправлялся один в дом Марины Мороз, на то, что со свидетелями лучше говорить без свидетелей, прошу прошения за тавтологию, потому что свидетели в присутствии посторонних лиц ведут себя скованно и чаще всего не говорят того, что могли бы сказать наедине сыщику. – Я открыл дверцу автомобиля и занес одну ногу в салон. – Ты не обижайся, Ксю, я после разговора с Зинаидой Ивановной тебе обязательно позвоню. Номер твоего телефона у меня есть. Мы же вчера ночью номерами мобильников обменялись.

– Ну ладно, – не очень охотно согласилась девушка и неопределенно пожала плечами. – Как скажешь.

Так и не дойдя до передней пассажирской двери, она развернулась и направилась обратно к калитке. Но даже по ее спине, которая была излишне напряженной, можно было понять, что девушка обижена. Но как говорил один очень хорошо известный человек: котлеты отдельно – мухи отдельно. Или, иными словами, не стоит все же смешивать любовь с работой.

Глава десятая. Бебешка

Несколько минут спустя я подъезжал к уже знакомому мне дому, принадлежавшему ныне покойной Марине Мороз. Насколько я помнил, номер у него был 719, мне нужен был 720-й, именно он располагался справа от дома любовницы Ильи Леденева. А вот и табличка – улица Лесная, 720. Я притормозил у обочины и вышел из машины. Ничего выдающегося или примечательного участок собой не представлял. Огорожен стандартным евроштакетником коричневого цвета, через щели в котором виден палисадник с росшими в нем георгинами и астрами, бетонная площадка перед домом, сам собственно дом, добротный, двухэтажный, оштукатуренный и окрашенный в коричнево-бежевые тона. Справа от дома стоял гараж, слева – дорожка из бетона шла между несколькими фруктовыми деревьями к бревенчатой баньке.

Я приблизился к калитке и надавил на кнопку звонка. Внутри дома прозвучало нечто похожее на соловьиную трель, и вскоре на большое деревянное крыльцо выпорхнула женщина. Она, видимо, не отличалась хорошим зрением, потому что прищурилась, разглядывая меня, и даже привстала на цыпочки, будто ей так было лучше видно.

– Вам кого, молодой человек?! – крикнула она приятным контральто.

Я, тоже проявляя солидарность с