Тайны клуба верховой езды - Грета Фогель

ускорению роста. На крысах все сработало отлично, и я принялся работать с биоматериалом своих друзей. Тут на сцену вышло мое изобретение – я назвал жидкость, которая заставила клетки делиться быстрее, – «розовый фламинго». Плавая в этой субстанции по ночам, копии наших сыновей и дочерей могли нормально существовать днем, как обычные люди.

Рост ускорялся только во время сна, точнее, своеобразной гибернации. Мы решили воспитывать копии как обычных детей и не рассказывать им об их происхождении. Все клоны думали, что просто отправляются спать, и на утро обычно с восторгом лепетали, как видели сны о полетах. Иногда мы допускали ошибки, и тех, кто не получался, приходилось списывать и начинать сначала. Мы подстраховались и сделали несколько копий. В случае смерти реального дитя мы могли выдать одному из нас клонированного. Благо образование и воспитание в лаборатории давали первоклассное. За каждым ребенком закреплялась пара наставников, которая пусть и не заменяла родителей, но давала подобие тепла.

Первые эксперименты с отстраненным воспитанием без заботы и ласки показали, что таким образом можно вырастить только нарциссов и социопатов. А потом мы решили, что и другие люди заслуживают подобного шанса, а не только наша золотая четверка. Под предлогом лечения мы забирали их детей, клонировали и растили их копии – поначалу только ради органов. Мы пока только обдумываем медицинскую программу, при которой сможем забирать у состоятельных людей смертельно больного ребенка, брать его образцы, очищать, а затем растить нового. Единственная причина, по которой мы еще не заменяем детей, – это сложность с переносом воспоминаний. Невозможно скопировать и поместить сознание в другой мозг, как через копирку. Наш потолок на данный момент – это создание искусственных воспоминаний через гипноз и убеждение, апелляцию к фотографиям и видео из жизни того, с кого снимается копия. Система не отлажена, слишком много рисков. И, конечно, посвящать в детали процедуры тех, кто будет платить, мы просто не собираемся…

Сэм Баркер надменно поднял подбородок, глядя прямо на меня. Меня затошнило от всех этих откровений и осознания того, на что я сейчас наткнулся и какую схему раскрыл. Можно было скачать видео на флешку, но я предпочел сразу заснять экран и отправить материал в свой аккаунт на облако.

Сколько еще таких лабораторий по всему центру? Наверняка она не одна… Сколько людей невольно спонсировали жестокие эксперименты, не уступающие по безнравственности опытам нацистов? Значит, та неопознанная мертвая незнакомка, которая к нам попала, – просто производственный брак? Как просроченная ветчина в супермаркете? Как монета, которую криво отчеканили? Поэтому ее и никто не искал. В этом мире бедная девушка была никому не нужна, и, кроме ее создателя и ассистентов, никто не знал, что она существует.

Но как столь хорошо финансируемая организация прокололась с устранением тела? В голове возникло более бесчеловечное слово «утилизация». Почему биохакинговая компания допустила такую грубую ошибку и позволила нам найти труп?

Я быстро промотал большое количество подписанных видео – в основном они маркировались датой, но иногда снабжались дополнительными подписями. Видеофайлы с названиями «Технология „Розовый фламинго“», «последняя разработка», «генная корректировка характера» вызвали у меня отдельный интерес, но смотреть их у меня просто не было времени. Возможно, я получу к ним доступ, как детектив, взявшийся за дело… Но, вероятнее всего, я так никогда и не узнаю всех этих тайн. И сожалея, и испытывая облегчение, я мотнул движок к последним записям.

Одним из крайних видео было «Инцидент август». Та самая дата, когда пропала дочь мэра. За две недели до того, как мы нашли труп неизвестной. Дрожащими руками я включил запись. Я ожидал снова увидеть антураж лаборатории и услышать разглагольствующего Баркера, но вместо этого получил запись с чьего-то телефона. Сначала кадр прыгал, и я не мог взять в толк, что происходит: на экране кто-то куда-то бежал, мелькала густая трава и вырисовывалось звездное небо. Шум ветра и чьего-то дыхания звучал как при съемках псевдокументального фильма. Так я и попробую относиться к происходящему. А потом картинка выровнялась, камеру прислонили к какой-то опоре, кажется, к колонне, и все стало отчетливо видно. Мой телефон снова разразился вибрацией, но я почти не обратил на это внимания.

Глава 14

На фоне ярких звезд, окруженный вековыми соснами, простирался подсвеченный открытый амфитеатр, на манер римских сооружений. Когда-то тут бегали и занимались спортом военные, готовые оборонять подступы к Нью-Йорку, а сейчас собрались подростки, нарушающие закон. Я узнал развалины форта Тоттен, одной из моих любимых достопримечательностей нашего города.

Перед камерой возник Дейл. Он был одет, как Цезарь: туника, стянутая золотой фибулой, сандалии со шнуровкой, крест-накрест поднимающейся к самым коленям, тело обернуто шерстяной тогой.

– В этот день, дамы и господа, мы решили устроить не просто рядовую встречу общества «Алиот». Мы с вами окажемся на самых настоящих древнеримских Луперкалиях!

Дурак. Луперкалии проводились в феврале и совпадали с современным празднованием Дня святого Валентина. За спиной Дейла рассаживались на разных уровнях студенты, одетые так же тематически. Сын Сэма Баркера приблизился к камере и закрыл большую часть происходящего. Что это видео вообще делает здесь, в этой жуткой папке?

– Кое-кто на наше собрание пришел сегодня впервые. Поприветствуем Лану! Лана, дорогая, махни нам рукой! – Дейл взял в руки телефон и двинулся по рядам вниз. Он остановился возле дочери мэра, одетой совсем не так, как окружающие, в современное платье. То самое, которое сейчас лежало в отделе вещественных доказательств.

– Не стесняйся, сейчас мы принесем тебе шерстяную мантию, чтобы ты могла почувствовать дух праздника, накинешь ее сверху.

Лана послала воздушный поцелуй и уселась рядом с Энди, о чем-то тут же защебетав с ним.

Ракурс сместился на лицо Дейла, который продолжил рассказывать:

– Весь вечер вы писали на своих небольших пергаментах имена тех, кто удостоится чести стать богом и богиней сегодняшнего вечера. Я собрал ваши пожелания и завернул в этот кусок коровьей кожи. Моя рука вытянет одну розовую бумажку и одну голубую. Итак, и гвоздем нашей встречи становится… Надо же, это мое имя! Клянусь, никакого подлога! А сопровождать меня на открытии будет… Лана! И снова все решил слепой случай.

Дейл двинулся вниз, к сцене, держа перед собой камеру телефона.

– Нет-нет, моя дорогая, пока не надо никуда выходить.

Лана, счастливая и улыбающаяся, появилась в кадре на долю секунды и тут же исчезла, возвращаясь на свое место. Кто-то уже накинул на нее древнеримскую драпировку