Между пулей и любовью - Владимир Григорьевич Колычев

— Живи пока. Но помни, что ты мне должен. Ты понимаешь меня?

— Что я должен?

— Должен. Что, я тебе потом скажу. И не вздумай мне отказать.

Взгляд у Каменева заледенел, но холоднее Викентию не стало. Дальше уже просто некуда. Если Каменев сейчас не уйдет, он просто окоченеет от холода.

Но Каменев ушел. Глянул с насмешкой и направился к своей машине. «БМВ» у него, на первый взгляд почти новая машина, но разве этот ублюдок не мог позволить себе такую? Это ведь его, Викентия рынок приносил бандитам сумасшедшие деньги. И они до сих пор не ответили за это. Может, пора?

Непонятный СОБР увез охрану, Викентий стоял у входа в банк, не в силах пошевелиться. Ему бы сбросить оцепенение и хотя бы вернуться в свой кабинет, а он стоял и думал, как уничтожить своего врага. И думал настолько серьезно, что Ульяна испугалась за него. Вынырнула откуда-то из круговерти взбесившихся мыслей, схватила его за руку и повела к машине. Викентий не сразу понял, что Ульяна живая, настоящая, а не бесплотный плод воспаленного воображения.

— Даже водителя увезли! — причитала она.

— Они что, не понимают, кто я такой! — вне себя от возмущения простонал Викентий.

— Знают! Отличная мишень!.. Давай за руль!

Двигатель работал, ключ в замке зажигания, Викентий сел за руль, включил скорость. Когда-то он сам себя возил, а сейчас у него водитель, охрана, он очень известный и солидный человек на правах заместителя министра. Но какая-то босота переиграла его — причем внаглую, на глазах у всех. С ментами договорились, закидали их деньгами, устроили маски-шоу с выходом. И ведь не привлечешь ментов, дело об убийстве Никонова не закрыто, а люди Горбылева — главные подозреваемые. Скажут, что проводили задержания в рамках следственного дела, и ничего им не будет. Даже если Викентий подключит все свои связи. Да и не подключит, потому что все, кто в теме, считают его причастным к гибели Никонова, вслух это никто не говорит, но Викентий чувствует отчуждение.

— Ты откуда взялась? — спросил Викентий, зло глянув на Ульяну.

— Да гуляла… — Она потеребила подол своей дубленки.

— В такой холод?

— Да подумала о шубе… Но у тебя проблемы, тебе сейчас не до шубы.

— А тебя только шубы волнуют?

— Я же сказала, твои проблемы волнуют больше. Шубы меньше.

— Но волнуют!

— Тебе надо успокоиться. Если Каменев тебя не убил, значит, он не хотел тебя убивать. Но дал понять, что может.

— Умная?

— Ему от тебя что-то нужно.

— Он мне это говорил. Сказал, что я ему должен. И тебе говорил?

— Началось! Я его сегодня впервые с лета видела.

— И как он тебе?

— Ты лучше! — Ульяна нарочно уставилась на шедшую навстречу женщину в старой каракулевой шубе.

Шуба точно не стоила ее внимания, но Ульяна проводила женщину взглядом. Чтобы голову к окну отвернуть. Глаза спрятала.

— Узнаю, что у вас шуры-муры!..

— А если вдруг узнаешь? — Ульяна резко повернула к нему голову.

— Узнаю?

— Ну а что мне мешает уйти к Каменеву? Я девушка незамужняя, он мужчина… Во всяком случае, летом был холостым.

— А сейчас не знаешь?

— Следи за дорогой! — потребовала Ульяна.

В тот же момент засигналила встречная машина из-за того, что Викентий выскочил на чужую половину дороги. Ушел от столкновения, свернул вправо, хотя собирался ехать домой. Так уж и быть, купит он Ульяне шубу. Чтобы хотя бы на время снять с повестки дня отсутствие обручального кольца на ее пальце. Не мог он жениться на ней, мама не поймет. Как можно жениться на девушке, с которой уже вовсю живешь половой жизнью и которая не может зачать?

Часть четвертая

Глава 1

Нет ничего милее, чем беззубая улыбка младенца. Варенька улыбалась отцу, тянула к нему крохотные ручки, Рэм просто млел от удовольствия. И Лена сияет, на мужа влюбленно смотрит, на дочку. И Рэм старался не кривить губы, глядя на жену.

Ну не любил он Лену, хотел с ней расстаться, даже собрался поставить перед фактом, а она ему нож в душу. Залетела она, ребенок у них будет. А Рэм не сволочь, не смог выставить за дверь беременную девушку. Зимой сыграли свадьбу, пока живот еще не сильно бросался в глаза. Так и живут, он весь в делах, а Лена в семейных заботах. Квартира у нее вылизана, ребенок ухожен, еще и на себя время хватает. Тренажер попросила купить, мышцы и пресс качает, чтобы после родов не раскабанеть. Понять ее можно, теща у Рэма — женщина крупная. Не любит он жену, но ценит. А от дочки без ума. Домой, правда, совсем не тянет, через раз, а то и чаще ночует в своем бункере.

— Есть будешь? — спросила Лена, забрав у него ребенка.

— Спрашиваешь.

Обычно Рэм не приходил домой на обед. Зачем, когда у них свое кафе в надстройке над бункером, чисто для своих, повар отличный, готовит — пальчики оближешь. Да и опасно домой часто ходить. Врагов у Рэма хватает, а семья — это первая цель для удара. Даже Лена это понимает, поэтому старается не ходить к нему на рынок без сопровождения. А охрана для нее только с его ведома.

Квартира у них трехкомнатная, порядок идеальный, и сама Лена хоть сейчас под венец, и халатик на ней смотрится как нарядный сарафан, прическа, косметика. Еще и обед готов, первого нет, зато на второе голубцы со сметаной.

— Ты у меня идеальная жена, — улыбнулся Рэм, отодвигая от себя пустую тарелку. — Все у тебя в руках горит.

И не хотел хвалить Лену, но сама справедливость требовала того.

— И не только в руках. — Она села к нему на колени, потерлась грудью о его плечо.

Духи французские, запах свежий, головокружительный. И сама она такая знойная, упругая.

— Когда ты со мной, внутри все горит. — Она скинула бретельку сарафана.

Остальное сделал Рэм. После родов в ней уже не так тесно и туго, как раньше, зато страсти стало больше, так порой разойдется, аж дух захватывает. А потом долго не хочется домой приходить.

Варенька заплакала в кроватке, но Лена лишь ускорилась.

— Быстрей, быстрей!

И себя до точки кипения довела, и его через край выплеснуться заставила. Соскочила, бегом к дочке. Рэм потянулся за сигаретами. В принципе не так уж и плоха семейная жизнь, можно и почаще домой заходить.

Он уже докурил, когда в дверь позвонили. Он открыл и увидел Луку — глаза горят, дышит часто, как