Бёрлингтон-сквер, 23 - Дженни Кир

выкидышем?» Кларе с трудом удалось скрыть возмущение, охватившее ее при этих словах. Неужели Николас так именует душераздирающую трагедию, которую пережила его жена? Да вдобавок еще и пытается вызывать к себе сочувствие?

– Джемайма с тех пор стала еще холоднее, хотя она и раньше-то не особенно горела желанием…

– Я не хочу это слушать…

– Да, конечно. Я понимаю, ты ее подруга и все такое. Но мы можем вести себя деликатно…

– Так… – Клара попыталась осмыслить его слова. – То есть ты предлагаешь мне снять для нас номер в гостинице, где-нибудь подальше отсюда, чтобы развлечься?..

Его глаза загорелись.

– Это было бы просто идеально. Я бы, конечно, и сам заплатил, но сейчас у меня туговато с деньгами… Да-да, где-нибудь подальше от этого дома. Просто развлечься, никаких обязательств с обеих сторон.

– По-твоему, я нахожу тебя настолько привлекательным, что готова утолить свою страсть на таких условиях?

Клара недоверчиво уставилась на молодого мужчину, на сей раз не в силах скрыть изумления и отвращения. На миг в ее смятенной душе шевельнулось чувство вины. Она ведь и правда флиртовала с Николасом во время их первой встречи, пытаясь вызвать ревность у Джемаймы. Поэтому по большому счету не имела морального права смотреть на соседа свысока и осуждать его недостойное поведение. Ведь в глубине души она хотела того же – близости с чужой супругой. Как ни крути, а прелюбодеяние оставалось прелюбодеянием.

Глаза Николаса сузились, в них впервые мелькнула тень сомнения.

– Ты все понял неправильно, – покачала головой Клара. – Джемайма – моя подруга. И Матильда тоже. Я провожу время с ними, потому что хочу именно этого. А не потому что хочу быть рядом с тобой.

– Понятно. – Он снова прищурился. – Значит, ты просто играла со мной? Хотела меня подловить? А теперь побежишь к Джемайме, чтобы наябедничать ей?

– Я не собираюсь устраивать скандал.

Его верхняя губа презрительно скривилась.

– Чертова богачка, возомнившая о себе невесть что! Все вы одинаковы. Топчете простых людей. Но ничего, наше время еще придет. Наслаждайся роскошной жизнью, пока можешь, бездельница. Потому что рано или поздно рабочие всего мира объединятся. Глядишь, мы доставим сюда парочку гильотин. – Он угрожающе наклонился к лицу Клары. – Ты понятия не имеешь, что такое честный труд. Где уж тебе оценить по достоинству рабочего человека, курица безмозглая!

«А ты не способен оценить по достоинству умную и порядочную, но глубоко несчастную жену и трех прекрасных дочерей, тебе непременно сына подавай», – подумала Клара, но ничего не сказала и просто прошла мимо, когда Николас наконец отступил в сторону.

***

Клара и Агнес все больше времени проводили с Джемаймой и ее девочками. Хотя ступеньки в подвал были столь же коварными, как и лестница в доме, тетушка Агги уверяла, что чувствует себя хорошо и спускаться вниз ей вовсе не трудно. Возможно, так оно и было. Сила внушения творит чудеса, а радость, озарявшая лицо пожилой дамы, когда утомленная Фрэнсис засыпала у нее на коленях, была очевидна для всех.

Однажды они в очередной раз вернулись обратно, и едва лишь переступили порог, как зазвонил телефон. Клара оставила тетю у аппарата, неторопливо поднялась к себе и рухнула на кровать. Спустя пять минут раздался стук в дверь, и на пороге появилась взволнованная Агнес.

– Звонила твоя мать, – объявила она. – Предупредила, что леди Ригби разболтала всем твой секрет и, так сказать, выпустила кота из мешка.

– Точнее, кошку, которая предпочитает других кошек, а не котов? – уточнила Клара, приподнявшись на локтях. – Представляю, что теперь начнется.

– Ох, милая, неужели это Джек во всем виноват? А я считала его таким милым мальчиком.

Клара поняла, что Джек все-таки решил отомстить и теперь ей придется поскорее уехать в Берлин. Она надеялась, что Джек все-таки не станет распространять порочащую ее информацию, однако он, похоже, твердо вознамерился наказать ту, что не оправдала его ожиданий. Правда, когда Митци разорвала помолвку, он не почувствовал себя уязвленным и быстро утешился. Возможно, причина заключалась в том, что он не любил Митци, а вот Клара действительно разбила ему сердце.

Девушка наконец поделилась с тетушкой Агги своими планами открыть в Берлине клуб под названием «Высший шик».

– Ночной клуб? – скептически нахмурилась пожилая дама, присаживаясь на край кровати. – А почему не приличное кафе или маленькую гостиницу? Это куда более респектабельно.

– Но не так весело, – рассмеялась Клара. – Как только я начну прилично зарабатывать, оплачу тебе поездку в Берлин.

– Я никогда не бывала за границей.

– Вот именно. А еще я куплю тебе самую шикарную шляпку, какую только смогу себе позволить. Может, даже заставлю тебя накрасить губы.

Агнес невольно улыбнулась, а ее племянница заключила:

– Поэтому, пока я не уехала, ты должна научить меня всем премудростям ведения хозяйства, чтобы подготовить к любым трудностям. Я непременно добьюсь успеха, тетя.

– Ничуть в этом не сомневаюсь, дитя мое.

25. Потрепанный диван

Агнес обожала свой старый диван – честерфилд нежно-голубого оттенка. Слишком светлый и поэтому непрактичный, он много лет стоял возле стены в гостиной. Сидя на нем, можно было любоваться площадью Бёрлингтон и наблюдать за всем, что там происходит. Пухлый, обшарпанный, с округлыми подлокотниками и потертой обивкой, громоздкий и неказистый, диван этот во многом напоминал свою хозяйку. За долгие годы на нем образовались две глубокие вмятины – следы посиделок, а передние подушки так просели, что почти касались пола.

Пару лет назад Дафна обновляла обстановку у себя в гостиной и предложила сестре свой диван взамен старого. К ее удивлению, Агнес отказалась, хотя яркая цветочная обивка, несомненно, оживила бы комнату. «И о чем она только думала?» – недоумевала Дафна.

Однако старшая сестра не могла забыть, как в детстве сворачивалась на этом диване клубочком. Когда мама болела, а болела она часто, девочка пряталась за большим подлокотником и пыталась подслушать, что говорит доктор отцу в прихожей. А когда матери не стало, диван служил местом, где можно было посидеть рядом с домашними, не говоря ни слова.

Агнес вспоминала, что, когда крики новорожденной Дафны становились невыносимыми, она спускалась ночью в гостиную, устраивалась среди мягких складок дивана, закрывала глаза и воображала, что любимая мамочка сидит рядом в кресле у камина. Хорошенько сосредоточившись, можно было уловить тихие звуки гимна «Ближе, Господь, к Тебе», плывущие по комнате. Когда собственное дыхание и тиканье часов заглушали пение, приходилось признать, что мамы с ними больше нет, она сейчас у ног Господа – наверное, показывает Ему свои вышивки. Так Агнес представляла себе занятия матери на Небесах: ведь теперь Хелена Хамфрис действительно была ближе к Богу, как и говорилось в гимне.

Агнес помнила,