Бёрлингтон-сквер, 23 - Дженни Кир

– Только не смей, черт возьми, говорить, что ты все это придумала в нелепой попытке смягчить удар после отказа – это было бы верхом дурного вкуса.

У нее скрутило живот, словно бы темные силы разрывали ее изнутри. Все должно было пойти иначе. Джек всегда был душкой, и Клара надеялась, что он проявит понимание. Он ведь так лояльно относился к Невиллу.

– Иногда, – сказала Клара, вспоминая свою неудачу с Джемаймой и то, что отец никогда ее не примет, – иногда мне хочется, чтобы это оказалось неправдой, ведь быть собой невероятно трудно. Но, увы, я и впрямь такая – неуравновешенная, невротичная и испорченная… Разве не так говорят о девчонках вроде меня? – Она выдавила слабую улыбку.

Джек вглядывался в ее лицо, ища признаки того, что все это лишь глупая шутка, но он слишком давно знал Клару и понял: девушка говорит серьезно. Так что его обаятельная улыбка, преданность, внимание и огромный загородный особняк не помогут добиться успеха – глухой номер, как выражается Невилл.

Глаза Джека сузились.

– Боже мой. Все это время ты манила мужчин, как сладкоголосая сирена, надувала губки, стреляла глазками и хлопала ресницами, кокетливо вертела ножкой – только чтобы посмеяться, глядя, как мы, ослепленные, налетаем на скалы. Я думал, что знаю тебя, Клара Гудвин… Более того, я думал, что люблю тебя. Я все спланировал… – Он осекся.

Неужели в этом была вся суть? Делая эффектное предложение в клубе «Шестьдесят три», Джек считал, что согласие Клары уже у него в кармане. Теперь же она самым непостижимым образом вставила ему в колеса палки – огромные и уродливые. Ни деньги, ни эмоциональное давление не могли устранить эту помеху. Кларе нравились женщины, и бессилие, которое ощущал Джек, было невыносимым. Он явно чувствовал себя обманутым и, возможно, немного стыдился собственной глупости. Клара заметила, как у него напряглась челюсть.

– Ты могла сказать мне это еще месяцы назад, а вместо этого держала меня на коротком поводке, дергая за ниточки, как марионетку, чтобы я продолжал плясать. А остальные знают правду? Небось шептались за моей спиной и хихикали?

– Никто из нашей компании не в курсе, кроме Невилла. Я лишь недавно осознала, кто я есть на самом деле.

Клара решила не приплетать сюда Алису. Не стоит опускаться до столь мелочной мести.

– Кто ты есть на самом деле? Сапфическая девица, играющая с сердцами невинных мужчин, – резко бросил он.

– Ах, Джеки, – устало ответила она. – Пострадало вовсе не твое сердце. В тебе говорит уязвленная гордость.

– И что теперь? Ты всем расскажешь, какой я дурак, а остальные от души посмеются над этим? Ты противна мне, Клара, – брезгливо скривился молодой человек. – Если ты ждала от меня понимания, то не получишь его, даже не надейся.

– Но ты ведь всегда был добр к Невиллу, ходил в «Розовую туфельку»…

– Потому что это было важно для тебя. Неужели не ясно? Все это было только ради тебя.

И тут она поняла окончательно: Джек Ригби оказался таким же непримиримым, как и ее родители.

– Ты водила меня за нос. Играла со мной. Каковы бы ни были причины твоего поведения, тебе должно быть чертовски стыдно.

Когда Джек стремительно вернулся в дом, Клара не могла не признать, что в его словах заключалась определенная доля правды.

21

На следующее утро Клара сидела в большой залитой солнцем оранжерее, потягивала лимонад и собиралась с духом, чтобы заговорить с Алисой, которая устроилась напротив, среди последних цветов пышной розовой бугенвиллеи. Они были одни, и, разглядывая свою бывшую возлюбленную, Клара поняла, что красота той уже начала увядать, как и цветы вокруг. Алиса, будучи старше ее почти на семь лет, кутила дольше и с куда большим размахом, чем даже Митци. Вероятно, поэтому она и выходила замуж за Филиппа. Ничто не вечно, а уж тем более молодость.

Они впервые оказались наедине после того скандального случая, и Клара прекрасно знала, что Алиса ее избегала. Атмосфера была такой холодной, словно они сидели в викторианском леднике поместья Ригби.

Клара мысленно сравнила эту самовлюбленную светскую львицу с Джемаймой – первая явно проигрывала. Привлекательная внешне, но пустышка внутри. С уст Алисы срывались только жалобы, ко всему-то она придиралась: «Ну разве это не скучно до ужаса? Как только им всем еще не надоело до смерти? И кто вообще позволил Невиллу надеть такие вызывающие туфли?»

– Зачем так спешить под венец? – наконец нарушила молчание Клара.

После неприятного разговора с Джеком ей отчаянно хотелось вернуться на Бёрлингтон-сквер, но до понедельника она отправиться в Лондон не могла. Клара уже пожалела, что приехала сюда. Ей страшно не хватало утешительных слов и теплых объятий тети.

– Это я настояла, чтобы Филипп перенес наше бракосочетание на более раннюю дату. Клара, дорогая, ну подумай сама: если решение принято, нет смысла медлить. К тому же погода в Каире сейчас великолепная, а Филипп обещал показать мне пирамиды.

– Но ты ведь его не любишь.

– Я и тебя не люблю, если ты к этому клонишь, – холодно ответила Алиса. – Это было просто развлечением, дарившим чувство свободы, а вовсе не тем, что соответствует моему вкусу. Когда я была ребенком, то вела себя как ребенок, но теперь, став женщиной, должна оставить детские забавы, – заявила она, слегка исказив цитату из Послания к Коринфянам[12]. – Боюсь, Клара, это касается и тебя тоже. Тебе пора вернуться на свое место, дорогая. И давай больше не будем об этом.

Алиса поднесла к идеально очерченным розовым губам мундштук из слоновой кости и глубоко затянулась. Да, она подвела черту под всей этой историей, но ее отстраненность ранила не так сильно, как боялась Клара.

– Я категорически не могу допустить, чтобы Филипп узнал об этой глупой истории.

– Разумеется, дорогая. – Клара прищурилась. Все, что заботило Алису, – это ее пропуск в обеспеченную жизнь. – Для твоего отца станет катастрофой, если свадьба вдруг расстроится.

Девушки обменялись взглядами.

– Ты угрожаешь мне, Клара Гудвин?

– Ни в коем случае. Я не думаю, что ты была моей судьбой, и пойду дальше. Беги в объятия Филиппа, если это сделает тебя счастливой, но лично я не соглашусь на второсортный вариант, потому что стою большего. Я найду настоящую любовь. – Она понизила голос. – И мы с моей избранницей будем счастливы. Я слишком ценю себя, чтобы идти на компромиссы – в любой области. Я добьюсь всего в жизни своими собственными силами и оставлю о себе память: может, открою свое дело или совершу что-нибудь безумное