Бёрлингтон-сквер, 23 - Дженни Кир

муравьи, хлынули слуги, готовые выполнить любую прихоть гостей. Клара чувствовала себя неловко: лишившись отцовского содержания, она приехала без горничной, с поношенным гардеробом и сомневалась, хватит ли у нее денег на чаевые прислуге. Чтобы избежать пересудов, тетя Агги любезно переделала несколько платьев племянницы: заменила отделку, добавила бусин и слегка укоротила подол. В качестве наряда для вечернего маскарада Клара выбрала костюм Эвридики, жены Орфея, дриады с трагической судьбой: здесь, к счастью, требовались лишь простыня, ветки и муляж змеи, прижатой к груди. Недостаток финансов ощущался все острее. Отказавшись от выгодного брака, Клара понимала, что вскоре ей придется искать работу.

Хотя, может быть, это не так уж и страшно. Помнится, Митци рассказывала, что многие девушки из аристократических семей, оказавшись в стесненных обстоятельствах, открывали модные лавки, пробовали себя в журналистике и даже на сцене. К работающим женщинам теперь относились куда более снисходительно. Оставалось лишь придумать, какое именно занятие подошло бы для Клары.

Девушка глубоко вздохнула и вышла из автомобиля, преображаясь в очаровательную Клару.

Следующие несколько часов оказались вполне терпимыми, хотя ей не нравилось, что днем женщин и мужчин держали порознь, предоставляя им, так сказать, уместные для каждого пола занятия. На самом деле Клара отлично стреляла, однако даже она признала, что доступ к оружию, когда рядом находилась Алиса, которая даже не смотрела в ее сторону, – идея не из лучших.

Постепенно вечерние развлечения подошли к концу. Теперь собравшиеся на маскарад исторические персонажи – от Анны Болейн до самого Иисуса – падали в кресла, предавались утехам в спальнях, совершенно не заботясь о том, чтобы соответствовать исторической правде (Юлий Цезарь и Наполеон, например, оказались весьма любопытным сочетанием), или же бесцельно бродили по дому. Сейчас одежды на гостях было куда меньше, чем в начале вечеринки.

Ближе к четырем часам утра Невилл решил, что будет ужасно весело, если достать доску для спиритических сеансов.

– Отличная мысль! Я бы с удовольствием пообщалась со своей двоюродной бабушкой Эльспет! – восторженно воскликнула Митци, давно сбросившая парик Марии-Антуанетты. – Я ведь все хотела выяснить, было ли ее падение с лестницы несчастным случаем или нет.

Она набросила жаккардовую скатерть на круглый стол в гостиной, а Джек позвонил в колокольчик, чтобы попросить горничную принести свечи и еще шампанского.

– Знаю, некоторые думают, что это вздор, но родители Амелии Фаррингтон действительно установили с ней связь, – сказала Алиса, пытаясь отыскать в тумбочке доску Уиджи. – Это очень помогло ее матери. Все опасались, что бедняжка с горя угодит в сумасшедший дом, но она пошла к медиуму, и теперь у них есть фотография призрака Амелии, представляете? Какой-то тип заснял ее на пленку во время спиритического сеанса. Бики Мейтленд видел снимок: мистер и миссис Фаррингтон, объятые горем, держатся за руки, а над ними парит Амелия в шляпке-клош и с бокалом шампанского в руке. Вы же знаете, как она любила выпить.

Клара пыталась сложить разрозненные факты в единую картину, но тщетно. Невилл заметил ее нежелание участвовать в забаве и похлопал по стулу рядом с собой.

– Сядь со мной, дорогая, и расскажи, с каким безвременно почившим родственником тебе не терпится поговорить.

– Я не хочу играть в глупые салонные игры, – ответила она, вспоминая свою легкомысленную фразу про доску Уиджи, брошенную мистеру Горски накануне его смерти, и не желая давать старику шанс пожурить ее с того света. – И вообще, мне нужно на воздух.

Интересно, что бы сказала об этом Джемайма? Избалованные молодые люди, по уши в долгах, по-прежнему заказывают шампанское ящиками и заигрывают с мертвецами. Смерть не шутка. Клара убедилась в этом, дважды в последнее время увидев ее собственными глазами.

– Играть в глупые салонные игры, дорогая?! Ты не права! Мы вовсе не играем, а общаемся с нашими дорогими усопшими, – настаивал Невилл. – Внимаем их предостережениям и купаемся в словах утешения.

Но Клара не желала ничего слушать. Пока все суетились, готовясь к новому развлечению, она вышла на темную улицу. Джек, как всегда, следовал за ней по пятам. Ночи уже стояли холодные, поэтому девушка прихватила со скамьи у окна небольшой шерстяной плед и накинула его на плечи. Оранжевые прямоугольники света от окон ложились на террасу, из дома в темноту доносился визгливый смех.

– Клара… дорогая… с тех пор как ты приехала, я все пытаюсь остаться с тобой наедине. Я хотел снова просить, умолять…

– Нет, Джек, – вздохнула она, решительно положив руку ему на локоть, заметив, что молодой человек собирается опуститься на одно колено. – Можешь просить хоть сотню раз, но мой ответ не изменится.

– Ну вот. А я уж подумал, раз ты согласилась приехать, значит передумала, – нахмурился он. – Невилл, который, как мы оба знаем, умеет хранить секреты не лучше болтливой домохозяйки, намекнул, что ты хочешь мне что-то сказать.

– Ах, Джеки. – Клара шагнула вперед и обхватила ладонями его лицо. Луна осветила красивые черты молодого человека. – Ты любишь вовсе не меня, а мой образ. Ты даже не знаешь, кто я на самом деле.

– Ну разумеется, знаю. Ты веселая девушка, которая высоко ценит свою независимость, и меня это вполне устраивает. Нам вовсе не обязательно обзаводиться ребенком прямо сейчас. Давай поживем для себя. Может, попутешествуем. Разве это не чудесно?

– Ты – просто прелесть, но не та прелесть, которую я хочу.

Джек шагнул ближе, схватил ее за запястья и рывком притянул к себе, заставив смотреть ему прямо в глаза.

– Черт возьми, Клара, кто же тебе нужен? Мужчина побогаче? Занимающий более высокое положение в обществе? Я стану для тебя кем угодно.

В горле у нее пересохло, и она с трудом сглотнула.

– Мне нужна женщина, Джек. А в нее тебе не превратиться, как бы ты ни старался. Да и, полагаю, ты вряд ли захочешь.

Повисла пауза, пока слова Клары оседали в его голове. Точнее, они топтались на пороге его сознания, плясали, вертелись и кривлялись, не давая понять, что она имеет в виду.

– Ты хочешь сказать, что тебе нравятся женщины… в романтическом смысле?

Клара кивнула.

– А мужчины?

Она медленно покачала головой:

– В отличие от Невилла, я не питаю страсти к огурчикам.

Клара попыталась разрядить тяжесть признания шуткой, но страдальческое выражение на лице Джека причинило ей боль. Он напоминал маленького мальчика, которому запретили носиться по детской, и он вдруг понял, что няня говорит всерьез.

Джек осел у низкой стены, ограждавшей террасу, и прислонился к шероховатым кирпичам, даже не задумавшись о том, что может испортить свои модные брюки. Клара шагнула к нему и протянула руку, но он резко дернул плечами, словно бы не