Кукольный лес - Саския Калден

Он смотрел на меня с таким пристальным вниманием, что смятая записка в руке будто обжигала кожу. Я ждала каждую секунду, что он заметит мой сжатый кулак и прикажет разжать его. Мне хотелось спрятать руку за спину, но это бы лишь вызвало у него еще больше подозрений.

Клара отошла в сторону, и я легла в кровать, позволив ей укрыть меня до самого подбородка.

– Салли поправится? – спросила девочка отца, печально глядя на меня. Что было полным абсурдом, потому что обычно ей было абсолютно плевать на мое самочувствие.

– Мы приготовим твоей кукле суп, и тогда ей наверняка станет лучше.

Клара кивнула и вышла вслед за отцом из комнаты. Как бы я ни не любила ее, в тот момент мне было немного жаль девочку. Она выглядела совершенно подавленной. Словно и вправду боялась за меня.

Ее отец еще несколько секунд смотрел на меня, затем закрыл дверь и задвинул засов. Похоже, он не доверял мне. Или это был просто его обычный запугивающий взгляд? А может, он хотел заставить меня поверить, что читает мои мысли? Словно немая угроза, чтобы я не совершала ошибок?

Ему не стоило беспокоиться. Судя по всему, живой мне отсюда не выбраться. Я вытащила руку из-под одеяла и посмотрела на скомканную записку. Если бы Дарья хотела мне помочь, она бы не скомкала записку. Она бы взяла ее с собой и показала в полиции, чтобы доказать, что говорит правду.

Я развернула бумажку, пока написанные мною строки полностью не предстали перед глазами. Может, она боялась потерять работу или думала, что все это просто глупая шутка. А может, ей просто плевать на меня.

Я держала записку перед собой и заметила, что на обратной стороне что-то написано. На обороте сквозь бумагу проступала какая-то надпись.

Я быстро перевернула записку.

Я не могу пойти в полицию. Мне очень жаль. Я вытащу тебя. Завтра в одиннадцать.

Секунду я просто смотрела на текст. «Нет, это невозможно», – была моя первая мысль. Как она собиралась это сделать? Отец Клары запирал меня на чердаке каждое утро. И он мог все видеть через камеру в коридоре. Возможно, Дарья этого не знала. Я должна была сообщить ей.

Я села, достала из-под матраса мелок и бумагу. Мои ладони вспотели, пока я отрывала листок, потому что Клара и ее отец могли вернуться в любой момент.

Я писала так быстро, как только могла. О том, что по утрам меня запирали на чердаке, что я не могу просто так выйти из дома, что в коридоре есть камера наблюдения и он бы нас увидел.

Я хотела предложить другие способы, как еще Дарья могла бы мне помочь, но ничего не приходило на ум.

Мой взгляд метнулся к двери. Послышался шум и шаги на лестнице. Я судорожно собрала клочки бумаги. В замке повернулся ключ. Я запихнула все под матрас и забралась под одеяло в тот самый миг, когда дверь открылась. Отец вошел с пластиковой миской. Запахло куриным бульоном. Клара проскользнула под его рукой, пока он придерживал тяжелую дверь. Сердце бешено колотилось.

Девочка присела на край кровати рядом со мной с ложкой в руке. Разумеется, она собиралась кормить меня.

Ее отец подождал, пока я сяду, затем поставил миску мне на колени и оставил наедине с Кларой.

– Лейси тоже заболела, – сказала она, помешивая ложкой суп. – У нее поднялась температура, потому что лоб был очень горячий.

Клара положила ложку и коснулась своей маленькой ручкой моего лба.

– Ты не горячая. – Она улыбнулась.

– Кто такая Лейси?

– Моя другая кукла. Которая была у меня до тебя.

Я резко вздохнула. Девочка, которая лежала на верстаке в подвале. Естественно, ее настоящее имя было не Лейси.

– Что с ней случилось? – спросила я, хотя уже давно это знала. Клара убила ее. Она заставила ее выпить чистящее средство.

Девочка сунула мне в рот ложку бульона. На вкус он был таким соленым, что я невольно скривилась.

– Она сломалась.

На фотографии над верстаком Лейси выглядела еще живой. Но я могла и ошибаться. Возможно, к тому моменту она уже была мертва. Должна была быть мертва. Я не хотела представлять, как отец Клары заживо сдирал с нее кожу.

– Папа давал ей витамины, чтобы она поправилась. Но она не хотела их принимать. Она все время только кричала.

Я открыла рот, но голос меня подвел.

– Она стала совсем злой, Салли. – Клара скривилась, прямо как тогда, когда я пыталась объяснить ей, что не бывает кукол, которые умеют разговаривать.

Следующая ложка показалась мне еще более соленой. Но я съела бы все до последней капли, как и полагалось в этом доме. Я бы не стала рисковать жизнью из-за пересоленного супа, как Лейси.

– Значит, она больше не поправилась? – спросила я, хотя в этом не было необходимости.

– Да, – вздохнула Клара и снова принялась помешивать суп. – Она не захотела принимать витамины.

Я боролась с желанием задать ей следующий вопрос, но мне хотелось выяснить, знает ли Клара, чем занимается ее отец в подвале. В конце концов, она спускалась туда несколько раз и, по идее, должна была их видеть.

– А ты знаешь, где она сейчас?

– На небесах, конечно.

Я фыркнула. Да, конечно, где же еще? Когда умерла моя бабушка и мы стояли у ее могилы, мама рассказывала мне то же самое: «Бабушка теперь на небесах, Бог присматривает за ней».

Меня всегда удивляло, как такое может быть, ведь ее положили под землю, а не на небо. К тому же я не хотела, чтобы бабушка была на небесах. Я хотела, чтобы было место, где я могла бы ее навещать всякий раз, когда мне было плохо, когда я скучала по ней.

Клара наверняка не поверила бы мне, если бы я сказала, что не существует никаких небес или рая, поэтому я даже не попыталась. Я не хотела ее злить. Не сейчас, когда мы говорили о таких вещах.

Пока она пыталась зачерпнуть остатки супа, я разглядывала ее маленькое личико. Интересно, что бы из нее вышло, будь у нее обычная нормальная семья? Как у меня в ее возрасте. Может быть, мы бы даже поладили. Может, тогда я бы сказала ей, что нужно лишь слегка наклонить миску, чтобы зачерпнуть суп.

– Ты вернешься, когда отнесешь миску? – спросила я после того, как она отказалась от попыток скормить мне остатки бульона.

Клара энергично кивнула и