Кукольный лес - Саския Калден

Мне было бесконечно жаль ее, потому что именно это скоро и должно было произойти.

Наш разговор не давал мне покоя до глубокой ночи, и на следующий день настал момент, когда мне наконец-то снова разрешили покинуть чердак. И причину этого можно было прочесть на лице Клары. Когда отец отпер дверь, она вскочила в мою комнату с широкой улыбкой на губах.

– Сегодня мой день рождения, Салли! Мне уже пять. – Девочка подняла правую руку и растопырила пальцы.

– С днем рождения! – сказала я, лежа в кровати, потому что еще не знала, что с этого дня снова считаюсь здоровой.

Она подошла ко мне и протянула свой кулачок.

– Это тебе, – сказала Клара и разжала свои маленькие пальчики.

На ее ладони лежал крошечный предмет, от которого у меня на глаза навернулись слезы. Это был золотой морской конек моей мамы.

– Я нашла его рядом с ковром.

Мне захотелось обнять ее и прижать к себе.

Однако то, что она нашла мой кулон рядом с ковром, должно было насторожить меня. Но лишь когда я последовала за Кларой вниз по лестнице и обнаружила на ступенях две засохшие капли крови, явно моей, оставленные во время кровотечения из носа, во мне зашевелилось первое подозрение. Или Дарья просто не заметила их?

– Моя вечеринка вот-вот начнется! – Клара взяла со стола красочный картонный колпачок и надела его мне на голову. Должно быть, он был рассчитан на маленьких детей, потому что резинка, которую девочка затянула у меня под подбородком, впивалась в кожу. – Вы с Лолой можете посмотреть, как я открываю подарки, – сказала она и стащила куклу с сундука.

Я потянула за резинку, чтобы было не так больно, и обнаружила на полу еще одну каплю крови. Затем еще одну – перед дверью. И в этот момент я поняла, что Дарьи здесь не было. Значит, и моей записки она не находила.

– Дарья совсем не убиралась? – спросила я Клару.

– Она больше не придет, – ответила она и нахлобучила на голову Лолы картонный колпачок. – Она теперь на небесах.

Глава 29

Эвелин

Мы проверили все клининговые компании в округе, проверили всех сотрудниц по имени Дарья по району, но не нашли ни одной, подходящей под описание Джессики. Ханнес предполагает, что она находилась в стране нелегально. Это объясняет ее восточноевропейский акцент и нежелание обращаться в полицию.

Я включаю поворотник и поворачиваю на Бахштайнштрассе. Моя команда еще не знает, что я собираюсь заехать к Гитте Гейне. Я решила поставить коллег перед фактом, а не указывать на место, где, возможно, и нет ничего. Я не хочу опростоволоситься перед Болте. Я даже думала, не спросить ли его, почему он не допросил в свое время подругу Малены Таннер. Но я не в настроении слушать его оправдания, которые он использует, чтобы выставить все так, будто я ставлю под сомнение его компетентность. Хотя, возможно, я так и делаю.

Джессика упомянула, что Гитта Гейне живет в первом таунхаусе справа. Я паркую машину у проезда, едва проходимого из-за кучи снега, и разглядываю выкрашенный красной краской фасад. Видимо, госпожа Гейне очень смелый человек, потому что прилегающие соседние дома все выкрашены в белый или нежно-желтый цвета, так что ряд домов выглядит как спичка, лежащая на земле.

В соседнем доме женщина лет шестидесяти моет окна. Она явно заметила меня еще в машине. Я приветливо киваю ей, открывая скрипучую садовую калитку и пробираюсь по обледенелой брусчатке к входной двери госпожи Гейне.

Поднеся палец к дверному звонку, я замечаю, что на табличке написано не «Гитта Гейне», а «Пауль Опельт». На всякий случай проверяю номер дома. Он совпадает. Бахштайнштрассе, 1.

Я нажимаю на звонок и жду, когда дверь откроется.

– Пауля нет, – раздается голос соседки. Она высунулась из открытого окна и смотрит на меня. От ее дыхания в воздухе повисают крошечные облачка пара. – Он всегда приходит около половины шестого. Только в пятницу в два часа он уже дома.

– Вообще я искала Гитту Гейне.

– Она уже давно здесь не живет. Она вышла замуж и теперь носит фамилию Винтер.

– Вы не знаете, где она сейчас живет?

– Одну минуту. – Соседка исчезает в доме и закрывает окно.

Я потираю руки, потому что на улице очень холодно. У моего пальто слишком тонкая подкладка для этого времени года. Мне следовало бы проверить в системе, где сейчас живет Гитта, тогда я бы увидела, что ее фамилия изменилась. Но теперь я не могу просто так уехать.

Через несколько минут соседка открывает входную дверь. В одних тапочках и черно-белом домашнем костюме с узорами она подходит к садовой ограде и протягивает мне раскрытую записную книжку.

– Это адрес, который она мне дала. Но я не знаю, живет ли она там до сих пор. Прошло уже много лет.

Я достаю из сумки блокнот и записываю адрес. К счастью, это недалеко отсюда. Соседний район, кажется, я даже знаю улицу.

Я сажусь в машину и еду в центр. Я оказываюсь права. Улица проходит через торговый квартал с бутиками и закусочными. Я чувствую запах жареных колбасок-карри даже в машине. Свое свадебное платье я купила почти семь лет назад в свадебном магазине на перекрестке. Облегающее платье со шлейфом и вышитым лифом. В голове сразу же проносятся образы нашей свадьбы, как будто это было вчера. Запах губной помады и красных роз. Стулья, накрытые белыми чехлами для самых близких друзей и родственников. Классическая музыка. Мы с Николасом во время нашего первого танца. У меня дрожали колени от беспокойства и счастья. Он даже согласился взять мою фамилию, потому что знал, как я к ней привязана.

Я глушу двигатель, прощаюсь со своими воспоминаниями и смотрю вслед пожилому мужчине на противоположной стороне улицы, который гуляет со своим кокер-спаниелем. Засунув руки в карманы пальто, он останавливается через каждые несколько метров, пока собака обнюхивает землю. Еще мгновение наслаждаюсь теплым нагретым воздухом в салоне, затем открываю дверь, и холод окутывает меня.

Над магазинами расположены частные квартиры, и в одной из них, надеюсь, живет госпожа Винтер. Я перехожу улицу и иду по переулку, который, как я полагаю, ведет к квартирам. На одной из почтовых табличек я замечаю надпись «Винтер».

Я нажимаю на дверной звонок и, когда раздается жужжание, открываю дверь и вхожу в здание. Небольшая лестничная площадка