Кукольный лес - Саския Калден

– У них в браке были проблемы?

– В последние несколько месяцев они почти ничего не делали вместе. Когда бывали у меня в гостях, я больше не чувствовала между ними теплоты. Хотя это скорее исходило от нее. Внешне она не подавала виду. Малена – человек гармонии. Она не любила говорить о проблемах. Делала вид, что их вообще не существует. У нее всегда все было хорошо. Но я никогда ей не верила, потому что, когда все в порядке, к психотерапевту не ходят.

– Она проходила терапию?

– Она называла это профилактической заботой о душе. Психотерапевт был озабоченным уродом, который домогался ее. Он даже звонил ей на мобильный по вечерам и в выходные, чтобы спросить, как у нее дела. Якобы это входило в его терапевтические обязанности. Думаю, ей это льстило, ведь выглядел он неплохо.

Меня бросает в жар, потому что это звучит знакомо.

– Вы знаете его имя?

– Доктор Виккерт. – Она делает акцент на первую букву, словно это откровение. – С буквой «В», как в слове «вставил».

Я даю себе время немного осмыслить услышанное имя. Значит, Малена ходила к тому же психотерапевту, что и я. Значит, я была не единственной, кого он домогался.

– У них что-то было? – спрашиваю я.

– Она всегда говорила, что ей ничего от него не нужно. Но Малена никогда не была слишком принципиальна в вопросах правды. – Гитта приподнимает бровь.

– Мне интересно, неужели муж Малены никогда не замечал, что она ему изменяет?

– Франко до самой смерти держался за их брак. Он любил Малену безмерно. Не думаю, что он хотел смотреть правде в глаза.

Джессика, похоже, тоже ничего об этом не знала. Хотя ей было всего одиннадцать, когда исчезла ее мать. В памяти девочки семья была идеальной.

– Мать Джессики была беременна, – внезапно вспоминаю я.

– Да, но точно не от Франко, – отмечает Гитта с заговорщической ноткой в голосе.

Новость проносится в голове, словно пушечное ядро.

Женщина продолжает:

– Эта беременность была внезапной. Я в этом уверена. О том, что у нее будет ребенок, Малена рассказала мне только на четвертом месяце беременности, потому что больше не могла скрывать живот. С Джессикой все было совершенно иначе. Она рассказала мне об этом уже на третьей неделе беременности. Рождение детей и создание семьи всегда было целью ее жизни. Малена с Франко всегда хотели детей, они любили Джессику, были рядом с ней. Тем более сложно поверить, что она могла бросить дочь.

– Вы не знаете, где сейчас может быть ваша подруга?

– Нет, понятия не имею.

Гитта снова пощипывает свой безымянный палец.

– Мне очень жаль Джессику. Если бы я тогда не была так сосредоточена на своем муже… я… – Она громко фыркает. – Джессика была таким милым и умным ребенком. Она умела читать и считать уже в три года и пропустила первые два класса, потому что была такой любознательной и сама всему училась.

– Да, она умная девочка. Очень смелая и умная. – Одна только ее попытка сбежать из заточения чего стоит. – Она намного опережает свой возраст.

– Джессика всегда была такой. Малена и Франко поддерживали ее во всем. Она училась играть на пианино и хотела сыграть одно произведение для своей младшей сестры, но…

Гитта резко останавливается и смотрит на меня, словно ее осенило.

– Вы думаете, что причиной исчезновения Малены стал новый ребенок?

Я не знаю, что и думать.

– У нас еще слишком мало сведений.

Вообще-то я должна сказать, что это я еще слишком мало знаю. Потому что, хотя у меня и есть команда, которая должна помогать мне выяснить правду, такое ощущение, что дело Джессики – моя личная битва.

– Почему же полиция тогда ничего не предприняла? – спрашивает госпожа Винтер, и в ее голосе звучит упрек. – Франко уверял меня, что несколько раз приходил в полицию и настаивал, чтобы они искали Малену, но они слишком быстро закрыли это дело. Когда я вернулась из Америки и он рассказал мне об этом, то был совершенно разбит. Так зачем же вы приехали сейчас?

Резонный вопрос, который я бы с удовольствием переадресовала Болте.

– Мужчина, похитивший Джессику, похоже, знает вашу подругу, – говорю я.

Выражение лица Гитты, еще мгновение назад напряженное, вдруг меняется.

– Как его зовут?

– Мы пока не знаем. Он примерно метр восемьдесят, худощавый, каштановые волосы и выпуклая родинка рядом с левым глазом. Вы знаете кого-нибудь похожего?

– Я не помню никого, у кого была бы родинка у глаза.

Я достаю из сумки распечатку с изображением «Лады» и показываю ей.

– Перед тем как Малена исчезла, отец Джессики несколько раз видел эту машину припаркованной на улице, недалеко от их квартиры.

Она смотрит на фото и качает головой.

– Это машина похитителя?

– Да.

– И вы думаете, человек, которому принадлежит эта машина, мог быть любовником Малены?

Настолько далеко я еще не заходила в размышлениях. До сегодняшнего дня я и не знала, что Малена изменяла мужу. Но это может быть зацепкой, которая приведет меня к похитителю, а заодно и к Малене.

– Я не исключаю этого. На данный момент мы не знаем о нем ничего, кроме того, что он живет в горах и у него есть дочь по имени Клара.

– Клара? – Гитта с удивлением смотрит на меня. – Малена хотела назвать свою будущую дочь Кларой.

Глава 31

Я решила переступить через себя. Потому что мне очень необходима информация. Мне нужно знать, кто был любовником Малены и от кого она ждала ребенка. Средства, которые я собираюсь использовать, не совсем законны, но, как говорится, кто не рискует, тот не пьет шампанского.

Табличка на двери кабинета доктора Виккерта выглядит иначе, нежели раньше. Современнее, больше, сделанная полностью из стекла. И помощница тоже другая. Брюнетка с подведенными темными глазами и увеличенными губами – не карикатурно, но все же очень заметно.

– У него сейчас прием, – говорит девушка, растягивая свой утиный клювик в вымученной улыбке. – Запишитесь, пожалуйста, на прием.

– Я могу подождать, – отвечаю я, окидывая взглядом прозрачные пластиковые стулья с розовыми сиденьями. Они тоже новые. Они подходят девушке на ресепшене, но не доктору Виккерту. Ему бы больше подошли белые уютные кресла, где пациентка могла бы устроиться поудобнее, прежде чем он пригласит ее сесть на свою кушетку медового цвета и начнет сеанс мягким, чарующим голосом.

– Будет лучше, если вы запишетесь на прием, – настаивает девушка, перелистывая календарь ногтями в сантиметр длиной и с блестками.

– Прием, что сейчас идет, – последний на сегодня? – спрашиваю я.