Позывной "Лисица": Ноябрь 1941-го - Ксения Чернова

Новые сапоги скрипнули по доскам. Правый каблук оставлял ровный след.

— Смотрите ему вслед слишком внимательно, — тихо сказал Савельев.

— Учусь наблюдать.

— Учитесь делать это незаметно.

— Он уже избавился от сапог.

— Или от изношенной обуви.

— Вы сами не верите в случайность.

— Вера не входит в мои обязанности.

Александра проводила взглядом Дроздова, исчезнувшего за дверью оперативной комнаты.

— Если обстреляют третий адрес, арестуете?

— Нет.

— Разумеется.

— Через канал Дроздова проходят четыре человека. Кроме того, документ могут увидеть начальник штаба, дежурный и человек, который случайно окажется рядом. Мы сузим круг, но не получим фамилию.

— А след у часовни, ожог и тетрадь?

— Станут частью совокупности.

— Вы любите это слово.

— Оно спасает от быстрых расстрелов.

Савельев протянул ей сложенный лист.

— Условные обозначения немецких разрывов. Красным отмечены районы, которые противник обстреливал раньше. Запомните и верните.

Александра прочла, сложила карту в голове и отдала бумагу.

— Почему показываете мне?

— Потому что на позиции вы должны отличить проверочный удар от обычной артиллерийской работы. И потому что настоящий источник уже знает гораздо больше.

— Очень обнадёживает.

— Я не занимаюсь ободрением.

— Это у вас с Громовым общее.

Савельев посмотрел на неё внимательнее.

— Капитан доверяет вам больше, чем говорит.

— Он вчера объяснил, что доверия нет.

— Он взял вас на операцию после того, как вы ранили его бойца своим решением.

— Белова ранила немецкая мина.

— А вы привели его в сектор. Не подменяйте причинность удобной формулировкой.

Александра стиснула зубы.

— Именно поэтому я выполняю приказ.

— Хорошо. Тогда ещё один. Если третий канал подтвердится, вы не показываете реакции. Ни на позиции, ни после возвращения. Дроздов должен считать проверку обычным артиллерийским наблюдением.

— Поняла.

— Крылову предупредили отдельно.

— Значит, если я сорвусь, она остановит.

— Она обещала напомнить о Белове.

Александра посмотрела на дверь, за которой исчез Дроздов.

— Очень действенный способ.

На позиции вышли до передачи первого ложного адреса. Мороз усилился. Снег под сапогами скрипел так громко, что казалось, немецкий наблюдатель сможет вести группу по одному звуку. Двигались по дну оврага, где ветер почти не чувствовался. Громов шёл первым вместе с Колесовым, затем Александра и Надя, за ними двое разведчиков.

Винтовку Лидии Александра получила после заставы. Сегодня патроны оказались почти одинаковыми, из одной партии или хотя бы одного года. Она проверила гильзы, зарядила магазин и не дослала патрон без команды.

Надя заметила.

— Исправляешься.

— Боюсь испортить мнение майора.

— Думаю, оно уже испорчено.

— Тогда ради тебя.

Девушка усмехнулась и поправила бинокль.

Отношения между ними изменились незаметно. Надя всё ещё должна была следить за Ветровой и сообщать о подозрительных действиях. Александра всё ещё не знала, станет ли девушка стрелять, если она действительно попробует уйти. Однако на позиции они уже двигались как пара. Надя не ждала отдельного приказа, чтобы проверить задний сектор, запоминала ориентиры и сама выбирала место, откуда её бинокль не бликовал. Александра больше не воспринимала её как вооружённое дополнение к караулу.

Старая точка звукового наблюдения располагалась среди молодых елей. От неё осталась неглубокая ячейка, несколько жердей и обрывки провода. Снег замёл края, но укрытие позволяло разместить троих. Колесов с одним разведчиком занял позицию правее. Громов лёг между Александрой и Надей, разложив карту и часы.

— Первый адрес передадут через три минуты, — сказал он. — Сектор яблоневого сада — левее разрушенной водокачки. Примерный азимут Крылова знает.

— Двести восемьдесят, — ответила Надя.

— Второй?

— Ферма. Триста пятнадцать.

— Третий?

— Овраг за хутором. Триста сорок два.

Громов кивнул.

— После каждого сообщения отмечаем возможные вспышки, звук и время падения. Не всякий разрыв относится к проверке. Немцы сегодня работают по передовой.

Александра устроила винтовку на сложенном халате. Перед ними открывался дальний лесной склон и часть нейтральной полосы. Небо оставалось серым, свет рассеянным. Для наблюдения удобно: меньше резких бликов и глубоких теней.

Первые полтора часа прошли без событий.

Первый ложный адрес ушёл через связь. Надя отметила время. Немецкая артиллерия несколько раз ударила южнее, но яблоневый сад оставался нетронутым. Через сорок минут над дальним лесом поднялся дым, однако направление не совпадало.

— Обычный удар по батальонной дороге, — сказал Громов, сверяясь с картой.

— Или проверяют район, не зная точных координат, — предположила Александра.

— Тогда появятся новые разрывы.

Они не появились.

Второй адрес отправили с посыльным. Громов получил подтверждение через связного, поднявшегося из оврага. Начался новый отсчёт.

Александра наблюдала немецкий склон. После часовни она иначе смотрела на неподвижную местность. Не искала человека целиком. Искала следы его присутствия: изменившуюся тень, снег, сдвинутую ветку, пар дыхания, правильную щель в неправильном месте.

Через прицел мелькнул блеск.

Он появился у края разрушенной стены, примерно в пятистах метрах, и сразу исчез.

— Оптика, — сказала Александра.

Громов поднял бинокль.

— Ориентир?

— Каменная стена левее двух сосен. Нижний пролом.

Надя нашла точку первой.

— Вижу щель.

В тёмном проломе показалась часть каски. Потом край лица. Человек осторожно подался к отверстию, будто наблюдал за советской стороной.

Расстояние было большим, но подходящим для выстрела. Ветер слабый, почти встречный. Александра почувствовала, как внимание сужается. Мир превратился в сетку прицела, каменную стену и тёмное пятно головы.

Келлер.

Он вернулся быстрее, чем ожидали. Возможно, плечо было ранено легко. Возможно, сейчас перед ними находился другой наблюдатель. В любом случае цель казалась настоящей.

Александра сняла винтовку с предохранителя.

Надя коснулась её руки.

— Не стреляй.

— Почему?

— Нет пара.

Александра не отрывалась от прицела.

— Может, ветер сносит.

— Ветки рядом не двигаются. Воздух тихий.

Часть лица снова появилась. Неподвижная. Слишком неподвижная.

Надя продолжила:

— Снег под щелью чистый. Если человек подходил, должен был осыпать край. И тень не меняется, когда голова появляется.

Александра присмотрелась.

Каска поднималась ровно, с одинаковой скоростью. Лицо оставалось под одним углом. Не человек, а манекен, укреплённый на палке или доске. Возможно, с куском стекла, создающим оптический блеск.

Она вернула предохранитель.

— Права.

Громов опустил бинокль.

— Ложная точка?

— Да, — ответила Надя раньше Александры. — Нет дыхания, следов и движения снега.

Капитан посмотрел на девушку.

— Хорошо.

Одно слово изменило её лицо сильнее похвалы. Надя снова приложилась к биноклю, скрывая удовлетворение.

— Зачем он показывает манекен сейчас? — спросил Громов.

— Знает, что мы наблюдаем немецкие позиции, — сказала Александра. — Хочет заставить выстрелить и раскрыть пару.

— Может ли знать конкретную точку?

— Не обязательно. После первого выстрела найдёт сектор. Или вызовет миномёты по нескольким вероятным местам.

— Значит, Келлер всё ещё следит за нами откуда-то ещё.

Александра отвела прицел от манекена и начала осматривать точки, с которых можно было наблюдать ложную щель. Немец повторял тот же приём, что с линзой от перископа: показывал