Позывной "Лисица": Ноябрь 1941-го - Ксения Чернова

— Если сапоги принадлежали ему.

— Новая обувь утром после погони — случайность?

— Очень подозрительная случайность. Поэтому и проверяем.

— Арестуйте его сейчас.

Савельев вошёл и закрыл дверь.

— На каком основании? Потому что сменил сапоги?

— Потому что его след у часовни совпадает со следом убийцы.

— След неизвестного человека совпадает с отпечатком возле воронки. У нас нет самого сапога, чтобы сравнить точно.

— Он избавился от него.

— Возможно.

Александра почувствовала, как терпение заканчивается.

— Екатерина мертва. Лидию пытались убить. Командный пункт уничтожен. Часовня работала. Сколько людей нужно потерять, чтобы ваше «возможно» стало достаточным?

Савельев не повысил голос.

— Столько, сколько потребуется, если я допущу ошибку и предупрежу настоящего агента.

— Вы уже знаете, кто агент.

— Я знаю подозреваемого. И хочу установить весь способ передачи, возможных помощников и канал документов. Если Дроздов работает не один, его немедленный арест заставит остальных исчезнуть.

— Пусть исчезнут. Главное — перестанут передавать цели.

— Исчезнут в немецкую сторону вместе со сведениями. Или останутся и найдут другой канал. Вы рассуждаете как стрелок: увидела цель — уничтожила. Моя задача — понять, сколько целей находится за первой.

Снаружи послышались шаги. Вошёл Громов. В руке он держал закопчённый металлический фрагмент.

— Нашли в хозяйственной яме, — сказал капитан. — Под золой и мусором.

Он положил предмет на стол.

Обломок подковы. Край металла был обгоревшим, один конец деформирован. По размеру мог принадлежать командирскому сапогу. На нём сохранились два отверстия под гвозди, расположенные близко друг к другу.

Надя резко вдохнула.

— Тот самый.

Савельев взял обломок тканью.

— Похож.

— Сколько ещё? — спросила Александра.

— Сапогов нет, — продолжил Громов. — В яме только кожа от подошвы, несколько гвоздей и этот кусок. Всё обгорело. Дроздов говорит, выбросил вечером, потому что правый каблук развалился возле печи.

— Правый, — повторила Надя.

— Да.

Александра посмотрела на Савельева.

— Теперь?

Оперуполномоченный долго рассматривал металл.

— Теперь подозрение сильнее.

— Арест?

— Нет.

— Почему?

— Потому что любой человек мог подбросить обломок в яму после того, как узнал о следе. Потому что сапоги могли быть Дроздова, но у часовни в них находился другой. Потому что повреждение могло появиться раньше и не иметь отношения к воронке.

Надя ударила ладонью по столу.

— Он избавился от них ночью!

— И сделал это настолько очевидно, что мы нашли остатки утром, — сказал Савельев. — Либо испугался и поспешил, либо хочет, чтобы мы решили именно так.

Александра вынуждена была признать, что это тоже возможно. Слишком аккуратный предатель не оставил бы обломок под тонким слоем золы. Но человек, которого едва не поймали, мог ошибиться. Или кто-то действительно подбрасывал улики против Дроздова.

— Что тогда? — спросила она. — Продолжим смотреть, как он работает?

— Проверим каналы, — ответил Савельев.

Он достал три чистых листа.

— Мы не будем передавать три разных сообщения трём отдельным людям. Это слишком очевидно и ничего не докажет, если сведения увидит кто-то ещё. Создадим три варианта ложного решения о переносе резервного командного пункта и пропустим каждый через отдельный рабочий путь.

Первый лист он положил слева.

— Вариант один пройдёт через подразделение связи. Его оформят как телефонное распоряжение. Координаты увидят дежурный телефонист, начальник смены и командир, который якобы принимает приказ.

Второй лист лёг в центре.

— Вариант два передадим через штабного посыльного. Он получит запечатанный пакет, но содержание будет известно писарю и командиру, подписавшему документ.

Третий — справа.

— Вариант три оформит оперативная канцелярия. Калька пройдёт через работников ПНШ-1.

Александра посмотрела на последний лист.

— Через Дроздова.

— Через его канал, — уточнил Савельев. — Документ увидят сам Дроздов, два писаря и командир, относящий бумагу начальнику штаба.

— Если немцы ударят по этой точке, круг сузится.

— Да. Но личная вина всё равно не будет доказана автоматически.

— Потому что вы никогда не бываете довольны.

— Потому что в канцелярии работают несколько человек.

Громов подошёл к карте.

— Все три точки должны выглядеть правдоподобно. Немцы не должны понять, что их проверяют.

— И находиться достаточно далеко от реальных объектов, — добавила Александра. — Иначе пристрелка сама создаст потери.

Савельев кивнул.

— Уже выбрали пустые участки. Старый сад, овраг за сгоревшей фермой и разрушенный хутор. Каждая точка соответствует возможному запасному пункту.

— Когда передадите?

— Сегодня в разное время. Наблюдение за немецкой реакцией начнётся сразу.

— Я и Надя?

Громов ответил:

— Займёте сектор, откуда видны все три направления. Под моим командованием. Позицию не менять.

— Усвоила.

Савельев собрал листы.

— Есть ещё одно условие.

Александра посмотрела на него.

— До завершения проверки вы не показываете Дроздову, что след у часовни и обломок подковы связали с ним. Не задаёте вопросов об обуви. Не смотрите на его сапоги каждый раз, когда он входит. Не провоцируете.

— Он уже понимает, что его подозревают.

— Возможно. Но не знает, насколько серьёзно и какие меры приняты.

— Если поймёт, что третий вариант ложный?

— Тогда проверка провалится.

— А если попытается уйти?

— За ним наблюдают.

— Ваши люди уже один раз потеряли сигнальщика.

Савельев сжал губы.

— На этот раз наблюдение будет другим.

— Каким?

— Вам знать не нужно.

Александра посмотрела на третий лист. Канцелярия Дроздова. Ложные координаты. Пустой участок, который немцы должны обстрелять, если агент передаст сведения.

План был правильным. Медленным, осторожным и правильным. Именно такие планы особенно тяжело принимать человеку, который видел след убийцы в снегу и знал, в какой комнате тот сейчас работает.

— Хорошо, — сказала Александра.

Савельев задержал взгляд.

— Вы поняли условие?

— До конца проверки я ничего не показываю Дроздову.

— Даже если он сам начнёт разговор.

— Даже тогда.

— Даже если вспомните что-то новое.

— Сообщу вам или Громову.

— Не Крыловой?

Надя возмущённо открыла рот.

Александра ответила раньше:

— Надя всё равно будет рядом.

Савельев посмотрел на девушку.

— Крылова обязана немедленно докладывать о любых действиях Ветровой, способных сорвать проверку.

— Поняла, — сказала Надя.

— Если она решит действовать самостоятельно?

Надя взглянула на Александру.

— Сначала остановлю. Потом доложу.

— Каким образом остановите?

— Скажу, что Белов ещё не знает, сможет ли ходить.

В комнате стало тихо.

Александра приняла удар. Надя не произнесла это со злостью. Просто выбрала единственное напоминание, которое действительно могло сработать.

— Этого достаточно, — сказала она.

Савельев убрал листы в папку.

— Тогда готовьтесь. Первый вариант уйдёт через час. Вариант оперативной канцелярии — последним.

Он направился к двери, но Александра остановила:

— Почему последним?

— Чтобы человек, получивший сведения, не связал их с другими ложными решениями. И чтобы у него осталось меньше времени на проверку.

— Дроздов будет работать вечером?

— Да.

— После вечернего доклада?

Савельев понял, о чём она думает.

— После вечернего доклада.

Фраза из тетради снова прозвучала в памяти.

«До утра никому не говорить».

Лидия доверилась человеку, который имел доступ к